Искупление
Шрифт:
Соблюдая обещание, Кар не пытался заглянуть в ее мысли. Но чувства Тагрии были открыты и ему, и Ветру, и оба, не заговаривая об остановке, длили и длили полет – просто чтобы доставить ей удовольствие.
Когда вечерние тени принесли прохладу, Кар закутал Тагрию в свой плащ. Обнял снова, прижался губами к ее виску. Не увидел, а почувствовал ее улыбку. Он сказал бы, что не достоин ее любви, что не смеет рассчитывать на прощение, что лучше нее нет никого в целом свете. Но Тагрия не ждала слов, не сейчас. И Кар молчал, только время от времени целовал непослушные прядки ее волос.
Пришло
– Мои вещи все там остались…
– У меня тоже ничего нет, – ответил он. Усмехнулся: – В прошлый раз я был умней. Я хотя бы взял одеяло!
Невесть почему это показалось им забавным. Кар и забыл, как легко смеется с нею вдвоем. Ветер довольно проклекотал, заставив их рассмеяться еще громче, до слез. Смеясь, ступили они на мягкую траву лесной прогалины, как в уютную комнату в окружении зеленых стен. Совсем рядом, невидимая за деревьями, журчала речка.
– Вода у нас будет, – сказал Кар. – Но ты голодна, Тагрия.
– Нет! То есть не очень. Я могу потерпеть.
– Я мог бы приманить кого-нибудь, развести костер…
– Нет, не уходи! – Тагрия испуганно прижалась к нему, но тут же воскликнула: – А костер давай сделаем! Смотри, сколько дров!
Поваленных стволов и впрямь было в избытке. Ломая толстые ветви и складывая костер, Кар видел сквозь полутьму, как Тагрия шептала что-то Ветру, наглаживая обеими руками его перья. Волны грифоньего удовольствия были, как теплый прибой.
– Подожди! – воскликнула она, увидев, что Кар собирается призвать огонь. – Я… вот!
Тагрия упала на колени возле сложенных кучкой дров. Протянула раскрытые ладони. Ее обращение к Силе было неловким, как трепыхания новорожденного грифончика, но огонек вспыхнул сразу, угас, ожил снова… И затрещал, охватывая сухие ветки. Тагрия подняла довольное лицо.
– Как? – только и спросил Кар.
– Я просто очень хотела.
– Это… невероятно, малышка. Ты и впрямь всегда добиваешься своего!
– Не всегда, – возразила Тагрия, погрустнев. – То есть… я думала, что…
– Тагрия. Что мне сделать, чтобы…
– Куда мы летим? – перебила она.
Кар ответил, шевеля ветки, чтобы огонь распространился быстрей:
– Я должен вернуться на восток. Там остались маги, они ждут императорского решения. Они даже не надеются на такие добрые вести. Император отдал нам Долину, Тагрия. Мы возвращаемся домой.
– А… я?
– Долина – дом магов, – улыбнулся Кар. – Ты маг. Твое место в Долине.
– Я ненастоящий маг.
– Самый настоящий.
– А ты будешь теперь с ними? Ты…
– Сильнейший. Знаешь, что это такое?
– Я помню, – сказала Тагрия. – Я все помню, что ты рассказывал.
Высокие, черные в темноте ели окружали их, целились в небо исполинскими стрелами.
Огонь разгорелся, освещая алым лица, золотую шерсть Ветра. Грифон улегся неподалеку, спокойный, удовлетворенный. Закрыл глаза, но не спал. Слушал.
– Значит, все будет как раньше?
– Как раньше – нет. Не будет больше рабства.
Не будет убийств и крови. Долина теперь часть Империи, ее обитатели такие же подданные императора, как и все, только власть храма на нас не распространяется.– А ты возьмешь туда всех, ну… ненастоящих, как я? Как Исара?
– Да, – ответил Кар и понял, что дает обет, который ему придется исполнить. – Всех, кто захочет. Обещаю.
– И все будут учиться магии?
– Да.
– Как она и мечтала, – прошептала Тагрия. В свете пламени Кар видел огоньки в ее глазах. – Школа колдунов…
– Да.
– А если не будет крови, что это значит? Что магия будет только слабой? Познанием?
– Познание – это не слабая магия, Тагрия. Это ее начало, только и всего. Что касается крови, научимся обходиться без нее. Когда-то маги это умели. Значит, есть пути и значит, мы будем их искать. Мой учитель, оказывается, начал эту работу. Нам предстоит ее продолжить.
– А если их не найдется, этих других путей?
– Будем обходиться собственной Силой, – ответил Кар, отправляясь за новой порцией дров. Вернувшись, спросил: – Это лучше, чем остаться вовсе без магии, согласна?
– Да! А… почему ты так улыбаешься?
Кар подложил веток в костер. Сел рядом, притянул ее к себе за плечи.
– Я соскучился по твоим вопросам, малышка. Значат ли они, что я прощен?
И впервые заметил в ней лукавство, когда Тагрия с улыбкой отстранилась:
– Не знаю, я пока не решила. Я еще поспрашиваю, можно?
– Сколько угодно.
Но Тагрия не спешила задавать следующий вопрос. Веселость ее исчезла, голос прозвучал тихо и печально:
– Когда я была там… Ну, у магов…
– Ты ждала меня. А я не пришел.
– Нет! – Тагрия даже замотала головой. – Я же знала, чего они хотят, чтобы ты пришел и достался им! Меня же нарочно для этого не убили, даже когда я чуть не сбежала. Я надеялась, что ты не придешь!
Кар не нашел слов, достойных ее преданности. Молча поцеловал ей руку. Тагрия смотрела без улыбки.
– Там был один мальчик, – сказала она. – Он сказал, что ты… Что он твой сын.
– Это правда.
– Он еще сказал, что ты… изнасиловал его мать. И бросил. Это тоже правда?
– Нет! Поверь мне, пожалуйста. Я не насиловал Лаиту, скорее, она меня. Правда, она сделала это, защищая свою жизнь, так что вряд ли можно ее винить…
– От чего защищая?
Кар вздохнул. Тагрия смотрела с тревожным вопросом. Как и прежде, казалось невозможным утаить от нее хоть что-то.
– От меня. Я хотел ее убить.
– Почему?
– Лаита, герцогиня Тосская – та самая женщина, которая помогла в убийстве императора Атуана и рассказала всем, что это сделал я. Из-за нее я бежал, из-за нее потерял все. И угрожал тебе смертью.
Тагрия молча смотрела. Глаза ее на бледном лице казались огромными.
– Мне было тогда девятнадцать лет, Тагрия. Я верил, что мечом можно исправить несправедливость.
– А потом у нее родился ребенок, и ты…
– Поначалу я не знал. Когда узнал, Моурет уже был герцогом Тосским, а его мать содержалась в заключении. Я не стал ничего менять.