Искупление

– Где ж его нашли?

– Его объявили в розыск, а спустя пару часов Хокинса засекла патрульная машина: он шел по улице в восточной части города. Его задержали и доставили в участок по подозрению в убийстве. Там мы с ним и познакомились, я и Ланкастер.

– Шел, пешком? У него что, не было машины?

– Старая колымага. Припаркованная на улице перед его домом, когда мы приехали туда его искать. Позже выяснилось, что это их единственный автомобиль. Из-за холода и дождя, когда мы прибыли, уже нельзя было сказать, использовался он недавно или нет. Хотя к тому времени, как мы добрались, после убийств прошло уже несколько часов. Двигатель все равно успел бы остыть. Позже мы связались с соседями. Они сказали, что машина простояла там весь день и всю ночь. Тем не менее мы проверили и корпус, и шины на наличие каких-либо следов от дома Ричардсов. Бесполезно: даже если он возвращался на нем после убийства, ливень все смыл. Ордера у нас не было, так что с обыском в их доме пришлось повременить.

– А что рассказал сам Хокинс?

Декер мысленно воссоздал картину: они с Ланкастер входят в ту же комнату для допросов, где недавно опрашивали Сьюзан Ричардс. Те же желто-горчичные стены. Примерно такой же человек сидит на стуле напротив. Обвиняемый. Затравленное животное, ищущее выход.

– Свои права он знал. Затребовал адвоката. Мы сказали, что один уже в пути, но, может, он захочет ответить на несколько вопросов? Это поможет снять статус подозреваемого. Если он этого не сделает, то тоже ничего страшного. Нам нужно было прикрыть свои задницы по букве закона.

– Вы сообщили, что нашли на месте преступления его отпечаток?

– Мы это придерживали в тайне, как ловушку. К тому времени был уже получен ордер на обыск, так что другая команда выворачивала наизнанку его дом и машину в поисках каких-нибудь следов, а также орудия убийства. Как тебе известно, его позже нашли за стенкой у Хокинса в шкафу.

– То есть он должен был вернуться домой и спрятать его. А его жена и дочь об этом не знали? Как же так?

– Лиза Хокинс была действительно очень плоха, спала в соседней комнате. Дверь открыла дочь, Митци, буквально в нижнем белье. Видок тоже неслабый. Обдолбана так, что слова вымолвить не может. Пришлось идти в спальню, будить мисс Хокинс. Она даже не могла встать с постели. Фактически это был хоспис на дому.

– Черт возьми, – с ненавистью процедила Джеймисон. – Человек в таком состоянии, а на нее еще все это сваливается!

– Она, конечно, разволновалась. Хотела знать, что происходит. Но речь была бессвязная; я не уверен, что до нее вообще доходил смысл наших слов. Как и до ее дочери, то ли обкуренной, то ли обсаженной. Между ними двумя Хокинс мог выехать на своей машине, а они бы вряд ли и хватились.

– Хокинс на какие-нибудь вопросы ответил?

– Полицейские при аресте огласили, в чем его обвиняют. Но никаких подробностей. Суть происшедшего ему рассказал я.

– И какова была его реакция?

Мозг Декера теперь полностью погрузился в воспоминания. Он больше не был в старом доме Ричардсов. Вокруг желтели стены допросной, рядом сидела молодая еще Ланкастер, а напротив – все еще живой Хокинс. Высокий и худощавый, но крепко сложенный: рак еще не успел к нему подступиться. Лицо грубовато-красивое. Особенно памятны были сильные мозолистые руки. Такие легко могли оборвать жизнь девочки-подростка.

* * *

– Мистер Хокинс, пока оформляются документы, не могли бы вы прояснить нам некоторые моменты? – спросил Декер. – Это было бы большим подспорьем, хотя информирую: у вас есть право не отвечать на вопросы.

Хокинс скрестил на груди руки:

– Что за вопросы?

– Например, где вы были сегодня вечером между семью и примерно половиной десятого?

Хокинс почесал щеку.

– Решил прогуляться. И гулял всю ночь. Как раз тем и занимался, когда ваши люди меня забрали. А что, гулять кто-то запретил?

– Под проливным дождем?

Хокинс коснулся своей мокрой одежды.

– Вот доказательство. На момент, когда меня забирали, я именно этим и занимался. Ей-богу.

– И где вы гуляли?

– Да везде. Надо было поразмыслить.

– О чем?

– Не вашего ума дело. – Он сделал паузу. – И кстати, мне так никто и не сказал, кто там был убит.

Ланкастер рассказала ему, кто и где находился.

– Надо же. В первый раз о них слышу.

– Значит, в том доме вы никогда не бывали? – непринужденно спросил Декер.

– Никогда. Зачем?

– Вы видели на своей прогулке кого-нибудь, кто мог бы подтвердить ваши слова?

– Откуда. Был ливень. У народа, в отличие от меня, хватило ума оставаться дома.

– Вы когда-нибудь бывали в заведении «Американ Гриль»? На Франклин-стрит? – спросил Ланкастер.

– Я по ресторанам, знаете, не разъедаюсь. Не на что.

– Вы никогда не были знакомы с его владельцем?

– Кто это?

– Дэвид Кац.

– Впервые слышу.

Ланкастер описала внешность.

– Нет, ни о чем не говорит.

Как раз в это время прибыл тогда еще куда более стройный Кен Фингер, назначенный судом адвокат Хокинса. Сам Хокинс был вынужден открыть рот и предоставить назначенный судом мазок ДНК со щеки.

Хокинс спросил Декера, что тот собирается делать с этим образцом.

– Не вашего ума дело, – усмехнулся Декер.

* * *

Декер посмотрел на Джеймисон после того, как дословно воспроизвел этот диалог.

– А позже тем утром поисковая группа обнаружила «кольт», спрятанный в стенной нише за шкафом Хокинса. Баллистика совпала с пулями, извлеченными из трупов при вскрытии.

– А мазок ДНК?

– На получение результатов ушло некоторое время, но они совпали с частицами под ногтями Эбигейл Ричардс.

– На этом вину сочли доказанной, а дело завершенным.

– Само собой.

Декер снова уставился в пол:

– Смущает только отсутствие следов от дождя.

– Он мог взять с собой запасную пару обуви и носки. Обувь снять и оставить снаружи. А переобуться в сухую.

Декер категорично качнул головой:

– Нет.

– Почему «нет»?

– Ты посмотри на крыльцо.

Джеймисон подошла к окну и сверху поглядела на мелкий козырек крыльца с открытыми взгляду ступенями.