Искушение ароматом

– Зачем…

– Каждый, кто работает в библиотеке, обязан знать историю развития данного учреждения.

– Я…

– Ты ничего не пытаешься узнать ни о библиотеке, ни о людях, что причастны к её развитию, – Вероника не позволяла подчиненной парировать, будто отчитывала провинившуюся служанку. – Тебе предоставлялся испытательный срок, но ты предпочла истратить время на бесполезные беседы обо мне.

– Я…

– И я в курсе того, насколько ты ненавидишь меня и что злословишь. Неужели ты думала, что подобное поведение сойдет тебе с рук?

– Илона…

– Никто ничего мне не докладывал.

– Тогда откуда вы узнали? – девушка испугалась не на шутку, особенно блеска, появившегося в глазах директрисы.

– Ты уволена, – Вероника смотрела на обладательницу колкого язычка с едва скрываемым пренебрежением.

Глава 33

Пространство, выныривавшее из-за горизонта, обязано было обеспечить новизну. Но нет, все те же виды, лишенные чужих очертаний, простирались перед его взором. От одиноких картин, сменявших одна другую, усиливалось отчаяние. Он переставал верить в обретение наполненных смыслом горизонтов. А именно они увлекали его вперед. Лишившись осмысленности собственного пути, он задумался о том, чтобы повернуть назад. Вот только при смене направления движения видневшееся впереди превращалось в такие же самые горизонты. Не имело смысла менять маршрут. Только движение вперед обладало правом на надежду.

И он упрямо направился вдаль. К линии горизонта, не забывая тормошить собственный оптимизм, дабы тот не улизнул под напором рационального осмысления.

В некоторых ситуациях разум становился худшим советчиком. Ему следовало взять паузу, чтобы нечто глубинное, таящееся внутри, сумело прорваться вперед и оценить происходящее с другого ракурса. Ему казалось, что чувством, перед которым мерк разум, являлась интуиция, обеспечивавшая пресловутое предчувствие. Разум не умел так обнадеживать.

Пространство тумана и теней не подчинялось доводам разума.

Глава 34

– Знаю, некоторые книги кажутся совершенно лишними, будто были написаны от нечего делать – не верьте этим ощущениям. Книги не бывают ненужными, и у каждой где-то существует свой читатель, пусть даже единичный. И он обязательно придет за своей книгой.

– Разделяю ваше мнение.

– Сегодня я кажусь настроенным поэтично, и это обман. Я серьезен, как никогда.

– Ни поэтичность, ни серьезность не помеха для плодотворной беседы.

– Поражен вашей мудрости, особенно с учетом юных лет, – пожилой мужчина не помнил уже, когда льстил, а потому не сомневался в искренности своих, пусть даже высокопарных, слов. В её время такие речи не принимали, но она виделась исключением.

– И я вас в свою очередь обманула, – по помещению, отданному в распоряжение книг, пронесся звонкий смех.

– И в чем же?

– Юность.

– Я не ошибался, упоминая данное слово, – профессор не позабыл, насколько важно быть аккуратным в высказываниях, беседуя с женщинами и девушками.

– Мне приятно это слышать.

– А на моем фоне вы воплощаете собой именно её.

– Предлагаю вернуться к книгам, – Вероника дозировано и максимально аккуратно обсуждала темы, связанные с возрастом. Для неё этой характеристики не существовало, но это не значило, что и окружающие придерживались такого же восприятия своих и чужих лет.

– О да, мои любимые книги, теперь они в надежных руках, – профессор со всей искренностью улыбнулся. – Итак, я принес вам словарь, в котором, наверное, ни у кого не возникнет потребности, но в него был вложен титанический труд.

Аристарх Эммануилович как-то по-особенному сжимал в руках книгу в переплете, выполненном грубо, будто и не мастером в данном деле. На обложке и вовсе значились существенные следы времени, смешавшиеся с отпечатками пальцев людей, державших книгу в руках. Профессор не стал дожидаться, когда издательство напечатает словарь: все тот же страх не успеть заставил спешить.

– С огромным удовольствием ознакомлюсь с ним, – Вероника полагала, что обделять вниманием книги не имела права, и не только из-за рода деятельности.

– Тогда не стану много говорить, а позволю вам самостоятельно разобраться, что к чему с книгой, которая последней покидает надежное убежище – мой дом.

Профессор кивнул головой директрисе библиотеки и направился к выходу. Остановившись у дверей, он обернулся, и ему сделалось приятно от того, что его провожала взглядом молодая женщина. Так и должно быть.

Глава 35

Чаще всего он готовился к установлению неприятной атмосферы в беседе, но в этот раз ошибся. В прихожей его встречала приветливая молодая женщина, норовившая побыстрее проводить в гостиную неожиданного гостя.

– Полагаю, что вы пришли обсудить со мной что-то довольно увлекательное?

– Если можно, так сказать.

– Мамино поручение исполняете?

– Совершенно верно.

– Что же она пожелала на сей раз? – миловидная женщина высказалась так, будто желала иронизировать, но её лицо говорило об обратном.

– Духи, – мистер Гриэн счел уместной краткость.

– А не могли бы вы пояснить?

– Парфюм, принадлежавший вашей матери, следует отыскать и вернуть ей. Единственное, что мне о нем известно, так то, что он был продан на аукционе.

– Припоминаю, что нашелся какой-то странный покупатель, решивший приобрести начатый флакон духов. Но они и в самом деле, были раритетными.

– А можно детальнее? – адвокату не приходилось изображать вовлеченность в беседу, ибо она касалась его интересов.

– Выпуск этих духов датируется 1760 годом, причем это была лимитированная серия. Я не припомню имя венецианского парфюмера, который их создал, но оно выгравировано на металлическом обрамлении бутылочки.

– Мисс Нора, опишите мне саму бутылочку с парфюмом.

– Бутылочка из темно-коричневого стекла в форме капли и помещенная в металлическую капсулу, похожую на паутину, инкрустированную камнями. Название не помню, но что-то на подобие Mites de Lusterium¹.

– Сколько миллиграмм вмещала емкость?

– Не меньше стандартных 100 миллиграмм.

– Вы помните запах?

– Что вы, мистер Гриэн, даже мама не позволяла себе откупоривать флакон и хранила его в сейфе.

– Видимо они неимоверно дорогостоящие. Кстати, за сколько их удалось продать? – адвокат внимательно слушал все, что говорила собеседница.