Искушение Евы

— Ну хорошо, — пошел он ва-банк, — хочешь, чтобы я публично извинился перед тобой? Хорошо. Прости, я был с тобой груб. Я ошибся. Я был неправ. И я готов вернуть свои слова обратно.

— Какие именно слова?

— О том, что мы расторгаем контракт.

— То есть, ты меня не выгоняешь из команды?

Глава 27

Последовала долгая пауза. Роберт взвешивал каждое сказанное в присутствии всех слово. Тем более что все радиопереговоры записывались и затем могли быть обнародованы журналистам.

— Да, я тебя оставляю. Если ты не будешь атаковать лидера и привезешь команде второе место. Это восемнадцать очков. Мы все будем в шоколаде. Включая тебя. Я отплачу хорошим гонораром.

— Денег мне мало.

— Тогда чего ты еще хочешь? Что тебе еще нужно?

— Верни Романа на должность старшего механика.

— Нет, — отрезал Роберт. — Нет, это уже слишком. Я на такое не пойду.

— Пойдешь. Иначе разобью машину и закончу гонку ни с чем. На зло тебе.

— Нет! Ты так не поступишь!

У него заканчивалось самообладание. Но я пыталась выведать, искренен ли Роберт. К тому же, без Романа я не буду здесь работать. Да простит меня Гюнтер, но без Ромы я в команду не вернусь. Он мне дороже.

— Пообещай прямо сейчас, что Роман Вальян будет восстановлен на посту главного механика.

— Я не могу такого допустить.

— Но почему же, Роберт? — возмутился Гюнтер. — Роман отличный технарь, ребята его слушались и уважали. И вообще он славный парень.

— Нет, не славный! — выпалил Роберт, продемонстрировав слабость при принятии решений. — Он сюда не вернется. Тем более, когда здесь будет ездить Ева.

— Ты просто ревнуешь, — сказала я то, что понимала с самого начала. Но Роберт это всячески отрицал. Делал вид, что не в этом причина увольнения Вальяна. Он его просто ненавидел за близость со мной. Для него это было пощечиной. — Ты не можешь простить ему, что он мне нравится как парень.

— Хватит! — гаркнул Роберт.

Но времени для итогов почти не оставалось.

"Дирекция гонки сообщила, что заезд будет завершен в гоночном режиме! — сказал комментатор. — Это означает, что машина безопасности уйдет через пять кругов, а затем будет дана отмашка на обгоны! Неужели мы увидим настоящую борьбу?! Ведь Шувалова дышит в затылок Палмеру, а тот так и не решился на смену резины, чтобы не потерять позицию! Как там говорят, скупой платит дважды…"

— Ну так как, Роберт, соглашаешься вернуть Романа в обмен на мое второе место?

Гюнтер не выдержал и надавил на Солберга:

— Да соглашайся уже наконец! Бери парня обратно! И Шувалову назнач основным пилотом на следующий год! Не будь идиотом, Роберт!

— Хорошо, — сдался директор команды. — Хорошо, я соглашаюсь вернуть Вальяна.

Я облегченно выдохнула и ослабила хватку на руле.

"До возобновления гонки осталось несколько минут! — гремели динамики над треком. — Асфальт уже просох и местами позволяет не скользить на сликах! Такими темпами Палмер получит преимущество, которого у него не было на старте! А Шувалова наоборот потеряет свою прыть! Но так как лужи есть в поворотах… Положа руку на сердце, я заявляю, что оба гонщика имеют равные шансы на победу! Все зависит от таланта и везения!"

— Значит, — сглотнула я от жары напряжения, — ты предлагаешь мне вернуться в команду и продолжить гоняться, как ни в чем не бывало?

— Да, — был ответ. — Только не дерись за первое место, не рискуй. Машина не вытянет такой борьбы. Покрышки износились. Не дури.

— А если я рискну и поборюсь за первенство?

— Тогда ты все потеряешь.

У меня был трудный выбор.

Поверить Роберту и спасовать перед борьбой. Вернуться в прежнее русло. Гоняться в меру возможностей. Не рисковать лишний раз. Довольствоваться периодической борьбой за третье место. Радоваться жизни, хорошо зарабатывать. Но смириться с тем, что не стану чемпионом в команде "Солберг". Так не бывает. Мелкие частные команды никогда не рождают чемпионов.

Но есть ли шанс попасть в топ-команду?

Сейчас я еду второй в последней гонке. Я не знаю, что будет дальше. Останусь ли в автоспорте на еще один сезон. Смогу ли верить Роберту, как прежде. Не заставит ли его выгнать меня из команды его жена — Вивиан? Смогу ли открыто выражать чувства к Роману?

И вообще — не стану ли я ненавидеть себя за эти поддавки сейчас — в последнюю гонку сезона? Что если это моя последняя попытка побороться за золото? Сколько раз я поднималась на первое место? Всего один. И это было колоссально. Как экстаз.

Я закрыла глаза. И снова вспомнила этот гул трибун. Когда я победила и все скандировали мое имя.

Ева. Ева. Ева.

Я открыла глаза и поняла, что этот шум преследует меня до сих пор. Он доносился снаружи. Потому что трибуны ревели, не умолкая. Они и правда выкрикивали мое имя.

"ЕВА-ЕВА-ЕВА!" — звучало, как раскаты грома.

И каждый такой грохот заставлял мое сердце биться — все сильнее и сильнее. И сильнее.

Глава 28

"Ограничения сняты! — прокричал комментатор в микрофон. — Оставшиеся три круга гонщики могут проехать в гоночном режиме!"

— Знаешь, Роберт, — подумала я еще разок. Все хорошенько обмозговав. — А я возьму и не послушаю тебя. Я не стану себя сдерживать и оторвусь напоследок. Как следует.

— Ева, даже не смей! — бушевал мой босс. — Даже не думай рисковать вторым местом!

— В этом и разница между нами, Солберг. Ты боишься рисковать, а я — и есть риск. Я создана из риска и для риска. И я буду рисковать, пока это мой путь к мечте.

— Тогда ты уволена!

— Да мне плевать, увольняй хоть двести раз! Дважды не погибать! Иду на обгон!

Втопив гашетку до упора, я дала двигателю втык и стала нагонять Палмера на влажных участках трассы. Там он скользил, ехал медленнее, пока я сокращала дистанцию.

Но как только я дотягивалась до противника, он отрывался на сухих прямых, где его резина работала лучше. Асфальт подсыхал. И с каждой минутой становился все суше и суше. Я и правда сильно рисковала. Мое преимущество таяло на глазах. И все же была одна фишка, недоступная Карлосу. Это мой моральный дух.

Я ничего не боялась. Ни увольнения — плевать, найду другую работу. Ни аварии — бывала в них не раз. Это моя последняя гонка, так что машину мне не жаль. Победа важнее. Ни поражения в случае ошибки — потому что ставки высоки и игра точно стоила свеч.

Так что собрав всю волю в кулак, я пришпорила машину до предела. Выучила траектории Палмера на разных участках и начала давить на него, как бешеная. Вгрызаясь в зазор между машинами с каждым поворотом, с каждой минутой. С каждым кругом, которые таяли, как влага на асфальте.