Искусительница

Отступив назад, Синтия взялась за резинку панталон.

— Сейчас будет самое интересное, Кинкейд. Медленно стянув влажные панталоны, девушка предстала перед ним полностью обнаженной. Дэйв терял голову.

— Господи, Син, как тебе это удается?! — воскликнул он. — Ты даже раздеваешься так, что с ума можно сойти! — Дэйв горячо поцеловал ее.

— А ты ничего не забыл? — кокетливо прошептала она. — Только один из нас обнажен.

Быстро сбросив с себя все, Кинкейд вновь обнял Синтию. Их тела плавились от желания. Любовники медленно опустились на землю и слились в едином порыве страсти…

Отдыхая после бурного проявления чувств, Дэйв и Синтия уснули в объятиях друг друга.

Через некоторое время Синтия проснулась и осторожно потрясла Дэйва за плечо:

— Дэйв, огонь вот-вот погаснет. Он прижал ее к себе, и она ощутила жар его восставшей плоти.

— Тогда нам придется разжечь его снова, — прошептал он.

— Я имею в виду костер, — засмеялась Синтия. Дэйв тут же вскочил на ноги.

— Черт! Я совсем забыл о костре! — Через несколько минут пламя разгорелось вновь. — Скоро дрова кончатся, — сообщил он.

— К счастью, гроза, кажется, тоже кончилась, — проговорила Синтия, надевая на себя белье — слегка влажное, но уже вполне терпимое. Юбку и блузку она оставила досушиваться у огня.

Джинсы Дэйва тоже были еще мокрыми, поэтому он натянул на себя лишь трусы.

Потом они надели чулки и обувь и весело рассмеялись, глядя друг на друга.

Дэйв подошел к входу в пещеру и выглянул наружу.

— Ты права, — заявил он, — дождь еще идет, но самое худшее позади. Думаю, мы можем ехать.

— Костер еще горит. Пусть наши вещи просохнут получше, — предложила Синтия.

— Одежда опять вымокнет, как только мы выйдем отсюда.

— Надеюсь все-таки, что вещи просохнут, а дождь кончится, когда мы решим ехать дальше, — настойчиво проговорила Синтия.

Дэйв опустился на землю рядом с ней.

— Подумать только, Син! — воскликнул он. — С тобой все легче пережить!

— Благодарю вас, сэр.

— Что до меня, то я — твоя прямая противоположность, — признался он. — Терпеть не могу неожиданности и считаю, что все должно идти так, как я задумал. Наверное, это во мне говорит инженер.

— Говорят, противоположности притягивают друг друга, Кинкейд. Что ты планируешь делать, когда железная дорога будет построена? — поинтересовалась Синтия.

— Еще не думал об этом. Придет время — решу. Я занят строительством уже больше двух лет, так что пока не рассуждал о будущем.

— Как-то ты говорил, что, если появится возможность, осядешь на месте и обзаведешься семьей, — напомнила Синтия.

— Да, мне бы хотелось этого, — признался Дэйв. — Но… пока такой возможности нет, хотя… кто знает, что будет потом?

Она подтянула колени к подбородку.

— Ты никогда не думал, как замечательно иметь собственного ребенка? — мечтательно спросила она.

— А ты, Син?

— Иногда я думаю об этом, но не знаю, какая мать из меня получится.

— Ты отлично ладишь с детьми, Син, — уверенно проговорил Кинкейд. — Ты будешь замечательной матерью. — Он внимательно смотрел на нее.

— Наверное, ты — единственный человек, который так думает, — с горечью сказала Синтия.

— В тебе столько любви, Син.

— Для того чтобы стать хорошей матерью, нужна не только любовь, Дэйв. Чтобы научить ребенка быть дисциплинированным, надо самой быть такой. Думаю, я слишком взбалмошная.

— А каковы твои планы на будущее?

— Мои? Ты не забыл, что я уже расторгла одну помолвку? У меня нет ни малейшего желания планировать будущее, Дэйв. Боюсь, это закончится очередным разочарованием. — Потерев руки, она встала. — Что-то я проголодалась. Кстати, ты помнишь, что я приготовила провизию для пикника?

Подойдя к лошади, она вынула из седельной сумки сверток, завернутый в красно-белую клетчатую скатерть.

— Ты — самая удивительная женщина, какую я встречал, — сказал Дэйв, пока Синтия выкладывала на расстеленную скатерть сандвичи с говядиной, фрукты и сваренные вкрутую яйца.

— За те пятнадцать минут, что у меня были на сборы, я не могла приготовить больше еды, — улыбнулась она.

Через несколько минут от угощений Синтии не осталось и крошки — с таким аппетитом они поели. Удовлетворенно вздохнув, Дэйв покосился на темное нутро пещеры.

— Пойду-ка я, пожалуй, осмотрюсь тут получше, — пробормотал он.

— Я с тобой! — воскликнула Синтия.

Дэйв поджег толстую ветку и поднял ее вверх, как факел. Держась за руки, они направились исследовать пещеру, но не успели пройти и нескольких ярдов, как их взорам предстало нечто, заставившее их замереть на месте.

Кинкейд изумленно присвистнул:

— Ну и ну, миз Син, что же это такое? Перед ними в беспорядке лежали кучи сверкающих рельсов и просмоленных шпал…

Глава 25

Пустив паровоз на полной скорости, Пэт О'Хара запел в полный голос:

— Дорогая, дорогая, дорогая Клементи-а-а-а… — Ему долго пришлось ждать, пока кончится гроза и вернется Дэйв, поэтому теперь он гнал поезд во всю мощь, чтобы наверстать упущенное время. — Ты ушла навсегда-а-а-а… — Пэт замолчал, вглядываясь вперед. — Что за черт! — вскоре воскликнул он. — Останови, слышишь, останови, Дэн!

Впереди темнела черная земля — рельсов на небольшом участке колеи не было. Через мгновение паровоз со скрежетом слетел с рельсов, волоча за собой вагоны, но по счастливой случайности колеса локомотива, преодолев препятствие, снова въехали на рельсы, и состав еще несколько ярдов по инерции ехал вперед. Вагоны раскачивались из стороны в сторону, но удерживали равновесие. Но последний вагон все же налетел на тот, что двигался впереди, и «развернул его почти перпендикулярно к рельсам. Вагоны перевернулись, подняв вокруг облако пыли.

Выскочив из кабины, Пэт и Дэн бросились к месту аварии. Подбоченившись, Пэт осматривал перевернутые вагоны.

— Думаю, нам лучше вернуться в Тент-Таун за помощью, — заявил он наконец.

— Я поеду, Пэт, — предложил Дэн, — а ты оставайся с «Клементиной».

Внезапно Пэт замер, прислушиваясь.

— Тихо, приятель… Ты слышал?

— Что?

— Мне кажется, я слышал чей-то стон, — ответил Пэт. — Видно, слух стал мне изменять.

Стон послышался снова, и мужчины обменялись удивленными взглядами. Обежав перевернутые вагоны, они остановились.