Испанские нищие

– Полностью, – ответила Лейша. – Иначе вас бы здесь не было.

Уолкот кивнул: очевидно, его не оскорбляли меры предосторожности Неспящих. Лейша почувствовала к нему симпатию.

– Короче говоря, мне кажется, что я нашел способ лишить потребности во сне взрослых Спящих.

Лейша пристально посмотрела на мужчину.

– Избавить?..

– Еще много нерешенных проблем. – Уолкот пустился в сложные рассуждения об изменении производства пептидов, нейронном синапсисе и избыточном кодировании информации в ДНК. Лейша ничего не поняла. И вдруг перед ней открылся новый потрясающий мир.

– Доктор Уолкот… вы уверены?

– Насчет избыточности переноса лизинов?

– Нет. Насчет возможности избавить от потребности во сне Спящих…

– Как мы можем быть уверены? Нужны эксперименты, серии экспериментов, проверки, не говоря уже о финансировании…

– Но теоретически это возможно.

– О, теория, – пренебрежительно воскликнул Уолкот.

– Со всеми вытекающими? Включая… долгожительство?

– А вот этого мы не знаем. Все еще очень приблизительно. Но прежде чем двигаться дальше, нам необходим юрист.

Фраза насторожила Лейшу. И тут ее озарило.

– Почему вы пришли один, доктор Уолкот? Все правовые вопросы, связанные с этими исследованиями, находятся в ведении компании «Самплис», и наверняка у нее имеется свой юрисконсульт.

– Я действую от своего имени. Мне нужен собственный адвокат.

– Продолжайте.

– Когда я осознал, куда ведут эти исследования, мы с помощником вывели все данные из компьютерной сети компании. Мы проводили моделирование на своих машинах, каждый вечер стирали программы, делали распечатки и уносили эти записи домой в портативном сейфе – все делалось в двух экземплярах. Мы никого не посвящали в свои изыскания, даже директора.

– Почему, доктор?

– «Самплис» – открытая компания, и 62 процента ее акций поделены между двумя фондами, которые контролируют Неспящие.

Он повернул голову, и ей показалось, что бледно-голубые глаза поглощают свет.

– Один из фондов основан «Кэннистон Фиделити», другой находится под контролем Убежища. Простите меня, мисс Кэмден, но директор Ли непорядочный человек. Его и раньше обвиняли в несправедливом распределении денег фондов. Мы с помощником боялись, что если кто-нибудь из Убежища обратится к Ли с просьбой прекратить исследования… или еще что-нибудь… пока это только предчувствие. Нами не заинтересуется ни одна приличная исследовательская фирма. По правде говоря, и сейчас есть только домыслы. Ведь Убежище могло предложить очень крупные деньги, чтобы прикрыть все это…

Лейша из осторожности промолчала.

– Так вот. Два месяца назад случилось нечто странное. Мы знали, конечно, что сеть «Самплис» может быть не вполне надежной – да и есть ли вполне надежные сети? Поэтому мы в ней и не работали. Но мы с Тимми – это мой помощник, доктор Тимоти Херлингер, – не знали, что сети можно проверить даже на то, чего в них нет. Очевидно, так и случилось. Вероятно, кто-то периодически сравнивает список служащих с файлами в сети, потому что однажды утром мы с Тимми увидели на терминале в лаборатории послание: «Над чем, черт возьми, вы работали эти два месяца, парни?»

– Почему вы думаете, что послание не является тонким намеком вашего директора? – спросила Лейша.

– Наш директор не сможет обнаружить нарыв на собственной заднице, – ответил Уолкот, снова удивив ее. – Но главное другое – подпись «акционер». По-настоящему нас с Тимми напугало то, что она появилась на отключенном от сети компьютере в запертой лаборатории.

– У кого еще есть ключи?

– Только у директора. А он был на конференции на Барбадосе.

– Он, видимо, оставил кому-нибудь ключ или дубликат. А может, потерял. Он или доктор Херлингер.

Уолкот пожал плечами.

– Только не Тимми. Но позвольте продолжить. Мы проигнорировали послание, однако решили спрятать нашу работу – к тому времени мы почти добрались до сути – куда-нибудь в безопасное место. Мы оставили единственный экземпляр, арендовали сейф в одном из филиалов Первого национального банка и взяли всего один ключ. Ночью мы закопали его у меня за домом, под розовым кустом.

Лейша посмотрела на Уолкота, как на безумца. Он слегка улыбнулся:

– Вы в детстве читали про пиратов, мисс Кэмден?

– Я не увлекаюсь беллетристикой.

– Ну, ладно. Наверно, это звучит глупо, но мы ничего другого не придумали. – Он опять запустил пальцы в свои редковатые волосы. Его голос вдруг потерял уверенность. – Ключ все еще там. Я проверил. Но сейф пуст.

Лейша подошла к окну. Кроваво-красный закат пятнами отражался в озере. Высоко в небе стоял молодой месяц.

– Когда вы обнаружили пропажу?

– Сегодня утром. Я выкопал ключ (мы с Тимми хотели кое-что добавить) и пошел в банк. Я сказал служащим, что сейф пуст, но они ответили, что за ним ничего не значилось, хотя я собственноручно положил туда девять листков бумаги.

– Вы зафиксировали это по компьютерной сети в момент аренды сейфа?

– Да, конечно.

– Вы получили копию квитанции?

– Да. – Он передал ей бумажку. – Но когда управляющий запросил электронную запись, она показала, что доктор Адам Уолкот на следующий день забрал все бумаги и даже оставил расписку. И у них действительно был документ.

– За вашей подписью.

– Да. Но это подделка!

– Нет, это должен быть ваш почерк, – возразила Лейша. – Сколько документов в месяц вы подписываете в «Самплис», доктор?

– Десятки.

– Заказы на оборудование, отчеты об использованных суммах, путевые листы. Вы их все читаете?

– Нет, но…

– Увольнялась недавно какая-нибудь из секретарш?

– Ну… кажется, да. У директора Ли большие проблемы со вспомогательным персоналом. – Тонкие брови сошлись над переносицей. – Но директор не имел ни малейшего представления о том, над чем мы работаем!

– Уверена, что так. – Лейша скрестила руки. Давненько клиенты не вызывали у нее дурноту. Адвокат, практикующий в течение двадцати лет, привыкает к неудачникам, преступникам, мошенникам, героям, шарлатанам, чокнутым, жертвам и прочему люду. Юристы верят в закон…

Но еще ни один адвокат не имел клиента, способного превратить Спящих в Неспящих.

– Продолжайте, доктор.

– Вряд ли кто-то мог украсть нашу работу, – тихо сказал Уолкот. – Во-первых, еще не записаны важные уравнения, над которыми мы с Тимми работаем. Но труд – наш, и мы хотим получить его обратно. Тимми отказывался от репетиций камерной музыки ради наших исследований. И конечно, когда-нибудь нас наградят.

Лейша уставилась на Уолкота. Найден способ преобразить человечество – а этот мозгляк рассуждает о розовых кустах, премии, камерной музыке.