Испанский поход

По всей видимости, недавно вдоль побережья прошел шторм и, подойдя еще ближе к самой кромке скал, де Пейн и Джеральд разглядели в воде и на берегу множество досок от разбитых волнами судов. Некоторые обломки дерева выглядели очень старыми, но имелись и совсем свежие. Внимательный Джеральд заметил, что на кромке прибоя, среди кусков корабельной оснастки, чайки доедали труп утопленника.

По мнению Джеральда, выросшего на берегах далекой Ирландии, все здесь говорило о том, что пираты свирепствуют в этих местах. И действительно, наверху на специально устроенной, защищенной от ветра скальной площадке рыцарь и оруженосец обнаружили место, где ночами разбойники вывешивали фонарь ложного маяка. Доверчивые корабли, следуя на этот обманный маяк в надежде укрыться от стихии, неминуемо натыкались в ночи на острые прибрежные камни-убийцы.

С вершины скалы вдалеке на западе виднелось и предполагаемое пиратское пристанище: небольшой замок на высоком мысе, нависающий над самым берегом моря. Восточная сторона берега не слишком далеко терялась за другим мысом, более пологим, и с той стороны по пляжу в их сторону направлялись какие-то всадники. Желая рассмотреть их поближе, Гуго и Джеральд спустились с обрыва вниз по крутой тропинке и затаились среди скальных обломков.

Ехавшие вдоль полосы прибоя всадники, по-видимому, направлялись к видневшемуся на западе замку. Их было пятеро. Они восседали на невысоких конях и были облачены в видавшие виды проржавевшие кое-где кольчуги и помятые шлемы-шишаки старой работы, возможно, когда-то позаимствованные у убитых. Щитов у них не было. Один, скорее всего, командир, имел при себе длинный меч, остальные обходились короткими железными пиками. Кем бы они ни были, на благородных рыцарей они не очень-то походили.

Всадники ехали медленно. На длинных веревках они тащили за собой двоих привязанных к седлам за связанные руки пеших: пожилого мужчину и молодую женщину, одежды которых были сильно изорваны. Несчастные пленники с трудом, из последних сил, переступали босыми ногами по обломкам камней и едва поспевали за всадниками, несмотря на неторопливую поступь их лошадей.

Гуго де Пейн внимательно рассмотрел конных. Главный среди них, высокий и широкоплечий боец, без сомнения, был из народа норманнов. Его волосы цвета спелой соломы спадали до плеч, а на бледном лице отчетливо выделялись синие, как само море, глаза. Остальные всадники были, скорее всего, местные жители: не слишком крупные темноволосые и кареглазые мужчины с чуть смугловатой кожей.

Гуго прошептал несколько слов Джеральду, тот согласно кивнул, снял с плеча лук, достал из колчана стрелу и, оставаясь под прикрытием каменных глыб, приготовился стрелять. Де Пейн, напротив, дождавшись, когда всадники достаточно приблизятся, вышел из-за камней на открытое место и вытащил меч и кинжал. Морской ветер развевал у него за спиной синий, подбитый мехом, плащ. Все пять всадников почти одновременно остановились и с удивлением уставились на него. Они не боялись: да и разве станут бояться пятеро конных одного пешего? Просто они не понимали, откуда в этом брошенном людьми месте на их пути взялся столь хорошо вооруженный незнакомец и чего от него следует ожидать. Воспользовавшись внезапностью, де Пейн крикнул в лицо главарю на норманно-французском:

– Я шампанский рыцарь Гуго де Пейн и во имя Спасителя приказываю вам немедленно отпустить этих несчастных!

Пираты посмотрели на него устало и мрачно, и угроза послышалась в хриплом голосе их рослого светловолосого предводителя-норманна:

– Это наш берег. И все, что выбросит на него море, будь то имущество или человек, принадлежит сеньору этих мест князю Роджеру, моему господину. А все те, кто без приглашения заходят сюда, либо уничтожаются, либо берутся в плен.

– Что ж, попробуйте взять меня в плен, если сумеете, – сказал де Пейн, поднимая в боевое положение меч. После сражения на краю Черного леса с людьми герцога Теодора, молодого рыцаря уже не слишком пугало число противников.

– Берите его! – закричал предводитель пиратов своим людям, рванув из ножен длинный обоюдоострый клинок.

Больше в земной жизни пират ничего не успел сделать, потому что стрела, пущенная из-за камней Джеральдом, глубоко вошла в правый глаз потомка викингов. Голова его дернулась назад, меч выпал из руки, звякнув о камни, и тело медленно повалилось с лошади. Ближайший товарищ норманна успел нацелить свою пику в грудь де Пейну, но не более того: кинжал, метко брошенный шампанским рыцарем с пяти шагов, попал пикинеру в шею. Третий пират дал шпоры скакуну и попытался раздавить Гуго де Пейна конем, одновременно кольнув пикой. Но проворный молодой рыцарь, отведя удар пики мечом, отпрыгнул в сторону от бьющего копытами воздух вражеского скакуна и, не дожидаясь следующего удара, своим острым клинком отрубил нападавшему правую кисть, вместе с сжимаемым в ней, оружием. Но и будучи покалеченным, пират не унимался, все еще не чувствуя боли и пытаясь заставить своего жеребца сбить де Пейна копытами. Конец мучениям инвалида в следующее мгновение положила вторая стрела Джеральда.

Двое оставшихся всадников, посчитав за благо не связываться со страшным пехотинцем, поддерживаемым из засады неизвестным количеством метких лучников, предпочли развернуть лошадей и пуститься в бега. От страха они совсем забыли о двоих пленниках, прочно привязанных к седлам. Веревки на запястьях несчастных натянулись, связанные мужчина и женщина начали падать лицом вниз, еще мгновение, и лошади убегающих пиратов поволокут упавших по острым камням…

Гуго де Пейну не оставалось времени на раздумья. Широко размахнувшись, он резко швырнул вперед свой боевой меч. Вращаясь в полете, длинный полированный клинок из толедской стали, засверкав в лучах солнца, пролетел с десяток шагов и задел одну из веревок. Влекомая лошадью, она натянулась и лопнула. Связанная женщина дернулась всем телом и упала, но осталась лежать на месте. Мужчине повезло гораздо меньше. Его поволокло на животе по камням.

Лишившись оружия, Гуго поднял непривычно тяжелый меч убитого норманна и, вскочив на его лошадь, пустился в погоню. Всадник с привязанным пленником существенно отставал, и де Пейну не составило особого труда настичь его. Первым взмахом трофейного меча шампанский рыцарь перерубил на скаку веревку, а вторым – снес пирату полголовы вместе со шлемом.

Последний беглец имел хорошие шансы уйти от погони. Допускать этого де Пейну вовсе не хотелось, и он изо всех сил подгонял шпорами лошадь покойного викинга. И все же преследуемый пират скакал быстрее. Он бы наверняка добрался до своих и поднял тревогу, если бы не Джеральд, который тоже принял участие в погоне, оседлав еще одну лишившуюся седока лошадь. Выстрелив против ветра, Джеральд сумел на пределе возможной дальности попасть стрелой в круп лошади преследуемого, от чего бегущее животное взбрыкнуло всем телом и на полном скаку сбросило с себя седока.

Вылетевшему из седла пикинеру еще повезло: он упал не на острые камни, а на мягкий песок. Но все равно, пират отшиб себе весь левый бок и сломал левую руку пониже локтя. Когда к нему подскакали преследователи, он громко стонал и охал, пытаясь приподняться. Боль поглотила все его существо, и ни о каком сопротивлении пират уже не мог даже думать, когда двое вооруженных людей склонились над ним.

– Прикончить его, мессир, чтоб не мучился? – спросил оруженосец рыцаря.

– Нет, оставь, Джеральд, один из них пригодится нам. С его помощью я надеюсь кое-что разузнать, – проговорил Гуго де Пейн.

– Как скажете, мессир, – согласился оруженосец.

– Давай погрузим его на лошадь и отвезем в лагерь. Там Яков или Адамус осмотрят его, – предложил Гуго.

Перекинув пленника поперек седла его же собственной лошади, которую поймал Джеральд, они возвратились к месту недавнего боя. Пожилой мужчина, протащенный по острым камням пару сотен шагов, был мертв, но женщина почти не пострадала. Более того, она нашла в себе силы самостоятельно подняться и подойти к мертвому. Теперь она стояла на коленях рядом с погибшим и рыдала навзрыд над его телом. Передав трофейный меч своему оруженосцу, Гуго де Пейн опустился на колени с ней рядом. Он хотел разрезать веревки на ее руках. Но это было непросто: плача, женщина прижимала связанные руки к лицу.

– Джеральд, будь любезен, дай мне твой кинжал, – попросил Гуго, ощупав пустые ножны и вспомнив, что его милосердник остался в шее одного из убитых.

При упоминании оружия женщина вдруг словно разом опомнилась и, отняв руки от заплаканного лица, начала озираться вокруг полными слез глазами. При ближайшем рассмотрении она оказалась милой молодой девушкой. И, глядя на нее, Гуго застыл, открыв рот, словно его поразила молния, а протянутый Джеральдом кинжал завис в воздухе на несколько долгих мгновений.