Испанский сон
Шрифт:
Незадолго до того я оказала ему услугу, и он пригласил меня в ресторан… а может быть, и наоборот — я уже точно не помню. Мы много раз оказывали друг другу услуги и поэтому ходили в ресторан почти систематически. Ясно, что на этот раз мне захотелось сделать ему сюрприз, отойти от этой унылой ресторанной обыденности. И я пригласила его на концерт, да не кого-нибудь, а самого Пако де Лусия. По деньгам — даже дороже, чем в ресторан.
Концерт проходил в зале имени Мануэля де Фалья… это наверху, близ Альгамбры. Мы немножко припозднились: во-первых, я должна была по дороге купить себе веер и никак не могла найти, а во-вторых, Пако очень плохо водит машину и в результате запутался в переулках
Потому что когда мы после концерта покинули зал и, потрясенные, двинулись к машине вдоль железной ограды, дверь в этой ограде, прежде бывшая закрытой и вообще нами не замеченная, неожиданно оказалась распахнутой настежь. Мы недоуменно переглянулись и посмотрели вовнутрь этой двери.
Там звучала негромкая музыка, благоухало цветами и жареным мясом. Круглые столы, освещенные настоящими свечами, ломились от еды и питья. Человек восемьдесят, не меньше, с бокалами в руках прогуливались между столами, ведя неторопливые разговоры. Дамы были в вечерних туалетах. Мужчины были в смокингах. Это был настоящий светский раут.
Я вопросительно посмотрела на Пако. Лицо его сделалось целеустремленным; я неожиданно вспомнила, что после работы никто из нас не успел даже легонько перекусить — все содержимое наших желудков составляла парочка чуррос, что мы схряпали в поисках веера. Да и те-то, наверно, уже успели перевариться; во-первых, чуррос еда нетяжелая, а во-вторых, музыка Пако (де Лусия) в смысле активности захватывает весь организм.
Ноги сами занесли нас в ворота. Прежде чем я успела сама для себя оценить уместность нашего как бы вторжения, к нам подскочил официант — в ливрее, в белых перчатках, чуть ли не в парике — и распростер перед нами огромный круглый поднос с аперитивами. Что оставалось делать? Мы взяли по бокалу, уж не помню чего — помню только разноцветную сладкую крошку на верхней грани стекла, да еще ломтик лимона, вполне обычный.
Я посмотрела на нас с Пако взглядом со стороны. Конечно, мы были одеты не в джинсы — мы все же посещали концерт; сообразив это, я вспомнила о веере и тут же достала и раскрыла его. С веером и с бокалами в руках мы уже были как бы не совсем с улицы, однако контраст между нашими одеждами и одеждами техбыл все же слишком велик. Поняв это, я приуныла.
«Пако, — тихо спросила я, — нас не вытурят?»
«Tranquilo, chica, — сказал мой спутник тоном вполне уверенным, — то есть не беспокойся, крошка… Нужно только узнать, кто здесь вообще».
Он вступил в быструю беседу вначале с очередным официантом, потом уже с кем-то из гостей, потом еще с кем-то, и еще… и ровно через пять минут мы были знакомы с четвертью присутствующих, и все дружно удивлялись, что я только что из России, но уже могу связать по-испански пару слов. Несколько гостей, как и мы, уже после нас прибыло с концерта; внимание присутствующих переключилось на них. Поговорили о Пако (де Лусия), о музыке. Потом разговор зашел о погоде. Мне показалось, что люди вокруг говорят о погоде несколько дольше, чем это принято, когда больше не о чем говорить.
«Пако, — тихо спросила я, — они не издеваются?»
«Tranquilo, — сказал мой спутник. — Это общество воздухоплавателей; у них только что закончилась ежегодная конференция, а сейчас — неофициальная часть».
«А почему они говорят только о погоде?»
«Потому
что она для них крайне важна».Я успокоилась и стала разглядывать туалеты и блюда. Я сказала тебе, что мы там немного покушали? Да, мы попробовали понемножку всяких блюд — у испанцев очень легко есть всего понемножку, потому что именно для этого существует манера подачи блюд para picar. Picar — значит, своей вилкою наколоть кусочек с общей тарелки и отправить его себе в рот; а потом с другой тарелки и так далее. Кусочки делаются удобных размеров, и ничего не должно капать — кроме, конечно, выбранного тобой соуса, но здесь уж ответственность полностью на тебе.
«Пако, — тихонько спросила я, — а почему здесь так много женщин? Разве женщины бывают воздухоплавателями?»
«Полагаю, что нет, — сказал мой спутник. — А давай спросим у знатока. ?Gerardo, — зацепил он за рукав проходящего мимо председателя общества, — не скажешь ли, почему здесь так много женщин? разве они бывают воздухоплавателями?»
«Разумеется, нет, — снисходительно улыбнулся председатель. — Именно потому, после длительного пребывания наедине с воздушным океаном… и кулачком-с, — добавил он шепотом и подмигнул, недооценивая то ли мой слух, то ли знание испанского, — воздухоплаватели особенно ценят женское общество. А что?»
Пако задумался.
«?Скажи, compa~nero, — неожиданно для меня спросил он у председателя Gerardo, — а трудно ли сделаться воздухоплавателем?»
«Нисколько, — с готовностью ответил тот. — Нужно только иметь хороший кредит на покупку воздушного шара, а также по крайней мере одну хорошую, крепкую руку».
«Все это, — сказал Пако, — у меня есть».
«?А тысчонка на вступительный взнос найдется?»
«Si», — твердо сказал Пако.
«В таком случае, милости просим. !Друзья! — обратился председатель к присутствующим. — Хотя сейчас и неофициальная часть, наша организация, похоже, пополняется еще одним членом. Предлагаю выпить в его честь».
«И в честь его очаровательной спутницы», — добавили сразу несколько человек из толпы.
В воздухе поплыл нежный звон хрустальных фужеров.
Я с волнением наблюдала это необычное действо. Я представила себе огромный воздушный шар, а в его корзине — моего друга Пако. ?Справится ли он? Во всяком случае, там уж не будет столь нелюбимых им узких переулочков. Я представила, как шар уплывает вдаль, вдаль, и Пако машет мне рукой… и вот уж он пропадает из виду.
Я тихонько заплакала.
«Tranquilo, chica, — сказал мой спутник и сжал мое плечо своей крепкой рукой. — Ты думаешь, я забуду тебя? Нет; я тебя никогда не забуду».
«А вдруг ты разобьешься?» — спросила я.
«Я буду молиться», — серьезно сказал Пако, и я опять увидела на его лице то самое выражение целеустремленности, с каким он заходил на раут.
Бог располагает, философски подумала я.
— Да, — сказала Вероника, поняв, что рассказ подошел к концу, — действительно красиво и романтично. Вот что такое красивый сюжет! Ведь история эта нисколько не веселей, чем та, предшествующая… но от той на душе было как-то муторно, а от этой такая приятная, элегическая печаль.
Ана пожала плечами и сделала струю воды слегка горячей.
— Единственное, что я так и не поняла, в каком городе происходили события, — сказала Вероника, — начиная с концерта. Ведь ты работала в Барселоне?
— А что, — нахмурилась Ана, — Барселона для Пако (де Лусия) недостаточно хороша?
— Но мне кажется, что Альгамбра в Гранаде, — нерешительно заметила Вероника. — Я запомнила это с той поры, как ты в первый раз показывала мне свои испанские фотографии.
— А я сказала «Альгамбра»? — удивилась Ана.