Исповедь идиота 3
Шрифт:
Видимо Женькина пленница, скрывшись от него и не найдя более прохладного и безопасного места как курятник, устроилась в нём жить. Чем она там питалась, до сих пор неизвестно.
На следующий день я и Женька торжественно отпустили путешественницу в её водоём, а история с черепахой осталась нашей общей тайной.
Время уходило безвозвратно. Многое поменялось в моей жизни. Смерть матери внесла существенные коррективы в мою биографию, естественно зацепив и Женьку. Я переехал жить к тётке на год, и мы невольно расстались. Пёс тосковал, выражая тяжесть разлуки воем. Долгий, протяжный рассказ, который он затевал ночью, мешал не только членам нашей семьи, но и соседям, все гнали его прочь. На долгое время уходя из дома, он дичал.
Тяжело пережив наше расставание, Женька с неописуемым восторгом встретил меня вновь, но год разлуки давал о себе знать.
Поступив учиться в ПТУ, находящееся в поселке Приморский, я покидал своего друга на неделю. Приезжая на выходные, я всё чаще и чаще находил пса под деревянным сараем, где он себе обустроил логово. Его тело зачастую было изрешечено дробью, или порвано стаями собак. Ни разу я своего Женьку не видел в стае. Он был горд и независим, за что платил своим одиночеством. Ведь нередко бывает, что эти качества и у людей тоже вызывают раздражение, а иногда даже ненависть. Найдя ждущего меня Женьку измождённым, покормив и оказав ему первую помощь, я опять уезжал. И так повторялось всё снова и снова.
Служба в армии прервала нашу тесную связь более чем на два года, но не дружбу. Меня встретил изрядно потрёпанный, измученный долгим ожиданием пёс. Катающаяся под шкурой лба дробь и рваные уши рассказывали о его непростой, полной событиями и драматизма, жизни. Но это был мой, тот самый настоящий, самый верный друг Женька, который так же сопровождал меня везде, являясь моей тенью.
Как-то вечером, долго гуляя с одной дамой, мы решили уединиться. Было уже всё: и крепкие поцелуи и нежные объятия, дело стало за главным, однако подругу смущало одно «НО!» У неё сложилось ощущение, что за нами кто–то постоянно наблюдает. Я сразу понял, что это Женька. Он действительно соблюдая строжайшую конспирацию, сопровождал нас везде, и я об этом знал. Повышенная женская осторожность да чутьё раскрыли его операцию, и мне пришлось вызывать заговорщика из укрытия для знакомства со своей подругой. Даме пёс очень понравился, но теперь рухнул мой план, так как остаток вечера мы провели уже втроём.
Работа и мои появления дома от случая к случаю сделали своё дело. Женька уходил в загулы на месяц и более. Теперь его домом была улица с её законами и нравами.
Сейчас трудно говорить кем и чем мой друг заполнял оставленную мною пустоту в его душе и сердце, но как то, приехав домой только через два месяца, я не застал Женьку дома. На мой вопрос: «Где Женька?» – постоянно подвыпивший отец сбивчиво ответил: «Как только ты уехал, так я его больше и не видел, уже наверное месяца два будет». Сердце моё ёкнуло и я подумал: «Это всё». Что-то мне подсказывало, указывая дорогу к Женьке, и я его вскоре нашёл. Распростёртое, исхудавшее тело моего друга лежало возле колхозных скирд сена. Оно было изрешечёно выстрелами в упор. Рядом лежало тело незнакомого мне пса. Их головы были направлены к дому. Кто был ему этот пёс, просто знакомым, с которым он коротал время, ожидая меня, или настоящим другом, а может последней его любовью? Нам теперь этого не узнать.
Сняв головной убор, я почтил память о нём минутой молчания, так как ничего большего для моего друга Женьки уже сделать не мог.
Написано к дню моего рождения, в память о моём друге Женьке.
29.04.2014г. ДОМ – Дубинин О.М.
Операция «Персики»
Я думаю, что каждый южанин пробовал этот довольно крупный, сочный, покрытый играющей всеми цветами радуги тонкой, ворсистой оболочкой, с ароматом южных трав и морей фрукт, под названием Персик. Стоит его надкусить, как он выпрыскивает, орошая всё вокруг вязким, неповторимым нектаром утренней росы и мёда сок. Казалось бы какие раздоры, интриги, да прочие страсти могут возникнуть из-за этого, воспетого художниками и поэтами за его красоту и вкус, невинного плода? Но тут не всё так просто, как может показаться на первый взгляд. Ведь не зря же многие что-либо утверждая, говорят: « Был бы повод, а причина всегда найдётся », – этим зачастую умышленно путая, что является основанием, а что следствием для возникновения различных ситуаций? Так как в те «счастливые» 70-е для многих северян необъятного Советского Союза персики были диковинкой, то и в этой истории сразу может показаться, что ответ лежит на поверхности. Но не спешите с выводами.
Что же всё-таки толкнуло меня к написанию этого повествования, и что является его основанием, Вы сможете понять только лишь тогда, когда прочтёте его
полностью.В один из пасмурных августовских дней было объявлено срочное построение нашей роты на плацу части. После того как это было выполнено, перед ней появился всем уже знакомый командир хозяйственной части майор Гусев с сопровождающими его лицами. Его напыщенный вид и суровый взгляд говорили, что произошло что-то необычайное. Дав команду: «Рота смирно! – и убедившись, что глядя на него, все прониклись серьезностью ситуации, он произнёс: – Орлы!» После этого возгласа даже самые безучастные вздрогнули, а равнодушные сосредоточились, ожидая продолжения его речи. Остальных начало процедуры насторожило.
Он, удостоверившись, что вступительная часть его обращения произвела на всех присутствующих неизгладимое впечатление, делая паузы и нагнетая обстановку, продолжил: «На нас возложена великая миссия: обеспечить разгрузку грузового лайнера, прибывшего сегодня с дружественной нам страны Болгарии!» «Слава Богу! А то я уж подумал, что война!» – пошутил кто-то удачно из задней шеренги. Все засмеялись. Выждав несколько секунд, майор Гусев, сделав замечание: «Прекратить шуточки в строю! – и дождавшись тишины, громко сказал: – Болгарские женщины загрузили этого стратегического фрукта под названием Сливы объемом пятьдесят тонн за шесть часов, я же вам даю на разгрузку четыре часа». Кто-то из его окружения вкрадчиво, шёпотом попытался поправить: «Персики, персики, товарищ майор». «Какая хрен разница! – жестко оборвал его Гусев, продолжая: – Хочу добавить, что один час простоя этого лайнера обходятся нашей стране одна тысяча двести рублей. Вольно! Для выполнения поставленной мною задачи даю команду: разойтись!»
Так как я в то время занимал должность заместителя старшины роты, мне по этому поводу надо было срочно встретиться с моим прямым командиром, прапорщиком Сафроновым. Но тот меня тут же сам нашёл и вот почему: корыстная заинтересованность моих непосредственных начальников в этом грузе.
Честно говоря, я даже не сомневался, что они не упустят такую возможность поживиться на халяву такими дивными для севера фруктами, как персики. Ведь тогда вся наша Великая страна под названием СССР, была пронизана лозунгом: «Ты здесь рабочий, а не гость, тащи с завода каждый гвоздь!» Мои командиры в этом вопросе исключением не были. Только могу заметить, что до низости мародёрства они при мне никогда не опускались, за что я их и уважал.
В кабинете командира роты под грифом «совершенно секретно» мне было дано задание: срочно раздобыть пять ящиков болгарского стратегического груза. Промедление было просто немыслимо, дорога была каждая минута. Мне предоставлялись широчайшие полномочия в выборе личного состава группы и планов реализации этого поручения. Главное выполнение, главное – персики. Я сразу вызвал в кабинет сержантов: Фокина, Вялова и ещё двух проверенных делом матросов. «Не многовато ли людей для пяти ящиков берёшь?» – настороженно спросил у меня старшина роты прапорщик Сафронов. «А вдруг будет возможность ещё больше персиков раздобыть», – нашёлся я. «Молодец, соображаешь!» – остался доволен моим ответом он. Хотя теперь на старого, тёртого прапора Сафронова, как и командира роты капитана Волкова, ложилась главная официальная задача: выполнение своевременной разгрузки, и каждый человек был на счету, но они знали, что делают. Уж очень был у них велик соблазн на халяву приобрести экзотические фрукты под названием Персики.
Я не зря подобрал группу из этих ребят, так как у меня сразу возник план решения поставленной перед мной задачи. Фокин – мой друг, бывший командир взвода водителей, и на него ложилась задача достать машину. Алексей Вялов, уверенный в себе исполнительный, разбирающийся в людях костолом, должен был подобрать ещё двух себе подобных с роты, что он сразу и сделал. Я же на все руки мастер, а особенно на выдумки – значит возникающие проблемы будем решать по ходу дела.
Ровно через полчаса новенькая машина командира части УАЗ, в которой восседал сержант Фокин, была подана, и операция «Персики» началась.
Дальше события развивались со скоростью смерча. Так как никто даже не мог заподозрить, что в командирской машине едет группа «захвата», нас не только беспрепятственно везде пропускали, но и уважительно отдавали честь. Через двадцать минут мы были на месте.
Первое впечатление от увиденного которое было лично у меня – это был восторг, который затем сменился некоторой растерянностью. На аэродроме, среди стоящих грязно – зелёных стратегических военных самолётов, очень сильно выделяясь, стоял турбовинтовой АН 22 «Антей». Его размеры и бело – голубая окраска придавали этому чуду нашего авиастроения особую величественность, а нам гордость за нашу Великую страну. А это в свою очередь придавало этой операции особую значимость и масштабность. В этом и проявлялся восторг.