Исповедь мачехи

Я хорошо помню, как дочь позвонила нам, чтобы сообщить эту новость. Я даже помню, где мы в тот момент ехали на машине. Это было днем в субботу, мы как раз собирались в Дом.

– Привет! – уже по тому, как Аля сказала приветствие, я поняла: произошло нечто грандиозное. – Скажи, пожалуйста, где вы будете сегодня вечером? Мы бы хотели с вами встретиться и кое-что рассказать.

– Привет, моя хорошая! Алька, я все правильно понимаю?

– Ты у нас, Катенька, всегда все правильно понимаешь.

– Отлично! Я очень за тебя рада. Папу подготовлю. Ты только скажи, во сколько вас ждать.

– Ну, мы сейчас едем к Колиной маме, а оттуда уже к вам.

– А твоей маме вы уже сказали?

– Да, еще вчера вечером!

– Ну, хорошо, тогда мы вас ждем, позвоните, как поедете в нашу сторону.

Меня уколола фраза о том, что своей маме Аля сообщила радостную новость первой. Мне не хотелось быть первой, но хотелось быть в числе тех, кого обзванивали вчера. Однако поскольку мой мозг устроен весьма странным образом, через пару секунд я сказала себе: «Какая ты, Катя, противная. Аля не могла позвонить нам поздно вечером, потому что понимает: у нас маленькие дети. А с ревностью своей надо что-то делать…»

Мы приехали в Дом и стали ждать старших детей.

Мне очень хотелось, чтобы Аля навсегда запомнила этот момент своей жизни, да и Маша с Егором тоже. Заранее о сути визита молодых я предупредила только Андрея.

В Дом Алевтина и Николай вошли, держась за руки. Мы произнесли первые фразы о погоде-природе, и почти сразу старшая дочь произнесла: «А мне вчера Коля сделал предложение…» Избранник Али молчал и счастливо улыбался. Дети начали визжать и скакать, я охала и ахала, а Андрей нарочито громко сказал:

– Ну что же, мать, неси икону!

Я поднялась на второй этаж за иконой, которую подарил мой отец и, снимая ее со стены, шепотом попросила: «Господи! Пусть все у них будет хорошо!»

Андрей благословил детей, мы – поздравили и уселись ужинать.

Конечно, все разговоры были о предстоящей свадьбе, и, конечно, всю ночь накануне Аля с Колей обсуждали именно это.

Поэтому нам дочь сообщила уже продуманный ими ход предстоящих радостных событий:

– Дорогие мои родители! Мне бы очень хотелось выходить замуж из нашего Дома. Чтобы Коля забирал меня отсюда, чтобы ночь перед свадьбой я ночевала здесь, с вами. Так можно?

– Конечно, Аленька, о чем ты говоришь…

– Мы хотим подать заявление в загс как раз в Климовском районе… Знаете, там есть очень красивый дворец бракосочетаний, и отсюда ехать будет удобно. А после росписи мы бы хотели…

– Улететь отдыхать, – закончила я за Алю.

Мы столько раз обсуждали с ней вопрос «широкой свадьбы», что я прекрасно знала, по какому сценарию все должно происходить.

– А платье у тебя, Алька, будет? – спросила Маша.

– Да, я бы очень хотела…

– А когда мы будем провожать тебя в загс из Дома, мы ведь тоже должны быть все красивые? – не успокаивалась Машенька.

– Конечно! – рассмеялась Аля. – Ты в платье, Егор в костюме, а как же иначе вы хотите меня жениху вручить? На росписи мы хотим быть одни, – продолжала Алевтина, – то есть только мы, свидетели и фотограф. А потом во дворце, в банкетном зале, нас смогут встретить все, кто хочет поздравить…

– Слушайте, вы так все здорово придумали, вот что значит молодые головы, – стала я хвалить детей.

– А что думает мама Коли по поводу вашего решения пожениться? – спросил Андрей.

– Она очень рада и, знаешь, сказала, что когда она меня увидела, то сразу поняла, что мы поженимся, – выпалила Аля.

– Николай, ну мы теперь просто обязаны познакомиться с вашей мамой. Когда это можно будет сделать? Пожалуйста, обсудите все и сообщите нам.

– Ну а твоя мама? – с горечью спросил Андрей дочь.

– А моя мама сказала, что… Пап, давай это обсудим позже. Ничего хорошего она мне не сказала. Вернее, вчера вечером она поздравила, а сегодня с утра уже позвонила и сказала, что сначала Коля должен приехать к ней познакомиться… А потом уж речь о свадьбе вести.

– А ты-то как думаешь?

– Пап, я сама разберусь, ладно? В любом случае мы будем делать так, как решили, а уж захочет мама принять наш план или нет – это ее дело.

Я хорошо понимала настроение Али. Понимала… А Андрей чувствовал. Поэтому сказал:

– Я хочу, чтобы ты сейчас услышала меня: для того чтобы задуманное вами получилось, твоя позиция должна быть объявлена маме жестко и безапелляционно. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Пап, я все понимаю.

– Аль, мы много раз с тобой обсуждали и мечтали о том, какая у тебя будет свадьба, правда? – вступила я в разговор. – Коля! Вы уж нас простите, но вы же видите, что Аля не из совсем обычной семьи. Так вот… Я, Алька, тебе довольно долго говорила, что никогда не пойду на твою свадьбу, чтобы не нервировать твою маму. Когда я так рассуждала, понимала: твоя свадьба – это в первую очередь праздник твоей мамы. Но ты знаешь, что многое изменилось за последние годы, мы вместе немало пережили. Я бы тоже хотела иметь возможность быть рядом с тобой в такой день…

– Катенька, о чем ты говоришь?! Конечно! Вы – мои родители: и ты, и папа – должны быть рядом со мной… Я хочу этого, и так будет. Это же моя свадьба! – поставила точку в этой части разговора Аля.

Дальше мы стали обсуждать такие немаловажные детали, как покупка платья Алевтине и костюма Коле. И решили, что все это будем делать вместе. Я тут же шепнула дочке, что белье и чулки станут подарком лично от меня.

Аля, не переставая, говорила «спасибо». Потом мы обсуждали свадебное путешествие и решили, что оно станет нашим свадебным подарком Але и Коле.

Я не могла оторвать глаз от нашей старшей дочери: она была абсолютно счастлива.

А когда страсти улеглись и я после ужина мыла посуду, ко мне подошла наша новоявленная невеста:

– Кать, мне надо поговорить с тобой…

– Давай поговорим. Мне перестать мыть посуду или можно продолжать?

– Продолжай.

– Я слушаю тебя, Аленька. – Я улыбалась, стараясь подбодрить дочь. Ну вот чувствовала, что что-то не так …

– Мама… Мама так недовольна всей этой затеей. Она уже сегодня со мной разговаривала сквозь зубы. Хочет, чтобы все детали свадьбы я обсуждала только с ней, что свадьба должна быть настоящей: с гостями, тамадой и дебильными криками «горько!» – Аля плакала.

– Аленька, маму можно понять, – начала было я…

– А меня, меня она когда-нибудь понимала? Где она была все эти годы? Проездом из Липецка в Прионежск и обратно?! – Я понимала, что Аля в шаге от начала истерики. – Почему? Почему ее не было, когда она была нужна? А теперь? Теперь, конечно, она хочет праздника… Ты же все знаешь, Кать! Она приезжала в Москву, встречалась с родней и только потом звонила мне…

Да, действительно, я знала многое. И, как правило, не могла найти внятного объяснения поступкам мамы Алевтины.