Исповедь мачехи

– А что, нам нельзя быть с вами до пятого числа?

– Почему нельзя, можно… Просто сейчас вы здесь, потом в Прионежске, а когда станете с семьей Коли встречаться? Надо же поздравить всех…

– Это он сам пусть решает. Скажет – поеду. Если время будет и настроение…

Все, что говорила в тот раз Алевтина, было мне не по душе, в нашей семье относились друг к другу совсем иначе…

Но кто сказал, что правильно так, как у нас? Это Алин муж, это другая семья. Нечего в чужой монастырь со своим уставом лезть… И я ушла от разговора. Однако поговорить с Колей считала необходимым. Поговорить не о работе, а об Але. Выбрала подходящий момент и, оставшись с зятем вдвоем за столом, сказала:

– Мы можем поговорить?

– Конечно!

– Я хочу тебя спросить… Про мой конфликт с Андреем Юрьевичем накануне Нового года. Скажи, за кого тебе больше всего было стыдно, ну, или неловко в тот момент? Не торопись, подумай… И, пожалуйста, не стесняйся, все без обид.

После паузы Коля ответил:

– За Андрея Юрьевича…

– А почему? Как ты думаешь? Ведь я тоже была неправа…

– Он кричал на вас…

– Кричал, хотел показать свою власть в семье, а получается, выглядел не очень хорошо, правильно?

– Ну да…

– А знаешь почему? Потому что он себя унизил криком на меня… Я ведь об этом не просто так спросила. Я хочу попросить тебя по возможности больше не кричать на Алевтину. Таким поведением ты только себя унижаешь, показываешь свои слабости, а ты – мужчина, ты должен быть сильным и рассудительным.

– Я понял… Спасибо…

– Согласись, Алька ведь чудесная жена?

– Лучшая! Только с моей мамой никак не хочет общаться по-человечески…

– Ну, Коль, на это нужно время. Это очень сложно: отношения жены и мамы. Это просто общемировая проблема… Ты мою свекровь видел? Какие у нас отношения?

– Замечательные…

– Так мы уже двенадцать лет друг к другу притираемся, хотя считаем, что каждая из нас по-своему лучшая для Андрея… Не торопи Алю. Она девочка добрая, тебя любит, она со всем справится. Обещаю, что подскажу ей, когда, что и как надо будет делать, чтобы сблизиться с твоей мамой. Но и ты, пожалуйста, жену поддерживай и маму береги…

– Хорошо, спасибо.

После этого разговора мне показалось, что наши отношения с Николаем перешли на новую ступень. Мне так всего лишь показалось.

В один из выходных дней Маша собралась на тренировку. Это чудесным образом совпало с необходимостью Али навестить кошку, которая осталась дома, в Москве. В город двух сестричек повез Коля.

Я очень любила, когда младшие дети что-то делали вместе со старшими. Я имею в виду дела, связанные с учебой, с досугом, без нас, родителей, без контроля с нашей стороны и с ответственностью старших за младших.

Мне казалось, именно в такие моменты мои дети становятся еще ближе друг к другу, крепнет их духовная связь. Подталкивая младших к Алевтине, я хотела, чтобы когда-нибудь, спустя много лет, когда нас с папой уже не будет рядом с ними, они оставались так же близки и нуждались друг в друге. И я понимала, что общение старших с младшими помогает им хоть как-то увидеть себя в роли родителей.

Однажды, в самом начале своего романа, Алевтина и Николай водили Машу с Егором в зоопарк. Они провели вместе полдня и потом были несказанно счастливы: младшим оказалось очень любопытно наблюдать за Алей в обществе молодого человека. Алевтина же демонстрировала своему возлюбленному не только то, какая у нее большая семья, но и какая она замечательно заботливая старшая сестра. Видя это, Коля проникался еще большим восхищением своей девушкой.

А однажды нам пришлось оставить Машу и Егора на попечение молодой семьи в нашем загородном Доме на целые сутки! Случилось так, что заболел Иван и мы срочно повезли его в город, к врачам. А вернувшись на следующий день, застали абсолютную идиллию. И были счастливы такому единению и дружбе наших детей.

Старшая дочь всегда с удовольствием откликалась на мои просьбы о помощи детям в учебе. И задачки сложные с Егором решала, и тексты их докладов редактировала и распечатывала, даже сопровождала Егора на защите его проектной работы. Ну и, конечно, Аля всегда подстраховывала нас, когда надо было идти на родительские собрания в школу.

А уж сколько гордости и восторга испытывала старшая сестра, когда ее младшие брат и сестра играли в «Самый умный» или принимали участие в передаче на «Детском радио», – вообще не передать…

Вот и в тот зимний новогодний день, отправляя Машу с Алей и Колей в Москву, я преследовала свои «корыстные» цели.

То, что не все в порядке, я поняла сразу, как только в Дом вошла Маша. Любая мама может по глазам своего ребенка понять, что с его настроением творится что-то неладное. Но выяснять в чем дело, набрасываться на Машу с расспросами сразу, при всех, не в моих правилах. Да и, честно говоря, я была уверена, что причиной грусти в Машиных глазах стала неудачная тренировка: скорее всего нашей юной всаднице дали для занятий не того коня.

Я видела, что Аля и Коля в отличном расположении духа. На вопрос: «Как дела?» – старшая дочь, не моргнув глазом, ответила: «Отлично!» И я благополучно забыла про набежавшую тень, закружилась в череде домашних дел. В тот вечер дети долго и увлеченно играли в «Монополию». Мы, взрослые, уже давно легли спать, а молодые муж с женой и Маша с Егором все пытались стать монополистами на игровом поле.

На следующий день Алевтина и Николай уезжали в Прионежск. Я видела, что у Али блестят глаза в предвкушении встречи с мамой, сестрой и подружками, видела, что поездка не вызывает восторга у Коли, но всячески старалась его подбодрить рассказами о красивом зимнем северном городе, коньках и приключениях в путешествии.

– Аль, а в чем Коля поедет в Прионежск? Я имею в виду обувь? – Я все-таки решила задать этот вопрос, потому что всю зиму обращала внимание на то, как одет-обут Алин муж.

– Так в чем ходит, в том и поедет…

– Он в кроссовках ходит!

– Катя! Иди и сама ему скажи. Он говорит, что ему ничего не надо, он все равно всю зиму в машине…

– Аль! Ты нормальная? Ты везешь мужа на Север в январе месяце в кроссовках…

Зимние ботинки Коленьке купили прямо перед поездом.

Это было сложно, но мне пришлось признаться себе в том, что я вздохнула с облегчением, проводив молодежь. Я стала тяготиться их присутствием.

Все во мне протестовало против такой модели «семьи», которая сложилась у нашей старшей дочери и ее мужа. Мне решительно не нравилось то, как себя ведет Алевтина с мужем, оставалась непонятной роль Коли в этой «ячейке общества». Но ведь это была чужая семья, я не имела права вмешиваться и расставлять все по своим полочкам. В этой истории полочки были Алькины, а прибивать их должен был Коля. Как, впрочем, и стены дома возводить… В глубине души я надеялась, что Алина мама что-то подскажет ей во время новогодней встречи: ведь за плечами этой женщины был большой жизненный опыт… Хотя умом понимала: никто ничего не подскажет. Да и Алевтина не станет слушать.