Исповедь нелегала

Вся толпа вместе с гостями и приглашенными соседями вошла во двор и стала усаживаться за накрытые столы. Началось застолье. В мусульманских семьях спиртное было запрещено, но семья Каныкей религиозной не была, поэтому на столах стояли водка и вино. Через час обжорства и возлияний гости стали более раскрепощенными и послышались звуки песен и громкий смех. Приглашенный баянист стал неистово играть на своем допотопном баяне и громко подпевать самому себе. Самые смелые и пьяные выдвинулись танцевать, а молодежь пошла бродить по окрестностям. Полчаса такого перерыва, и настал момент, когда должны были вывести невесту. Сердце Айбека замерло, он схватился за ветку со всей силой, на которую был способен, и от напряжения у него покраснели глаза и онемели конечности. Он ждал этого момента и терпеливо слушал все доносившиеся до него разговоры и шутки. Стемнело, и вокруг зажглись лампы, специально установленные для сегодняшнего вечера, и двор, и весь дом Каныкей засветились красивым желтым цветом. На втором этаже распахнулись занавески, и Айбек увидел красивое лицо своей возлюбленной, которая полностью одетая и собранная стояла у окна, мгновение и их глаза встретились. От страха, что его обнаружили, Айбек резко отпрянул назад, зацепившись ногой за торчащий сук. Из раны пошла кровь, капая вниз на землю, но у парня не было сил оторвать взгляд от красавицы Каныкей, и он остался на дереве, наблюдая, как девушка, кривя губы, отвернулась от окна и пошла вниз к супругу и новым родственникам.

Она была прекрасна, украшенное национальными атрибутами простое белое платье сидело на ней, как на царице. Ее руки были увешаны серебряными браслетами, а с мочек ушей свисали красивейшие длинные серьги с кораллами. Волосы ей собрали и вплели в них красивые национальные цепи из серебра, которые переливались в свете фонарей. Она появилась перед гостями во всем своем великолепии, и это был ее звездный час! Всеобщие возгласы и восхищение можно было потрогать руками, настолько плотными и сильными они были. Айбек смотрел, как она, опустив голову, не смея поднять глаз, садится на краешек стула в центре стола, и как огромная рука ее новоиспеченного мужа накрывает ее тонкую ладонь. От его прикосновения она вздрогнула и краем глаза посмотрела на супруга, он же в ответ не удостоил ее своим вниманием, а только по-хозяйски держал за руку, словно нашкодившего щенка.

Все. Дальше пялиться на весь этот спектакль у Айбека не было сил. Он аккуратно слез с дерева и, хромая, нога страшно саднила, отправился домой, не задерживаясь нигде, и не обращая внимания на царившую вокруг атмосферу веселья и праздника. Парень знал, что завтра его ждет очередной день тяжелой работы, и так некстати раненная нога беспокоила его на этот момент больше, чем что-либо другое. Он не позволял мыслям подбираться к запретной отныне для него Каныкей и с мужественностью, которой позавидовал бы даже самый сильный тридцатилетний мужчина, сдерживал себя изо всех сил.

Айбек уже все для себя решил и ничто не заставило бы его отказаться от своих планов. Ни красавица любимая, ни упрямство матери не смогли бы сломить его решимость! Даже несмотря на риск разочаровать и причинить сильную боль любимой маме, прекрасно помня историю своего отца, который бросил их, уехал в город и даже ни разу не спросил, как они живут, он все же поступит так, как хочет. Он был уверен, что в конечном итоге мама его простит, потому что он вернется богачом.

Наконец наступил тот день, когда парень насчитал достаточное количество денег на первое время и на дорогу. Он написал маме душевную записку, в которой обещал вернуться победителем и попросил прощения за то, что ослушался. Дождавшись темноты, когда все домашние уснут и село погрузится в ночную тишину, он тихо взял заранее приготовленный мешочек с запасной одеждой и отправился покорять мир.

Так сельский медалист–отличник оказался в столице на местном рынке. Ошский базар славился на весь Кыргызстан своими размерами и большим разнообразием работы для всех желающих. Со всех регионов республики на этот базар стекались молодые и не очень люди, желающие заработать и обосноваться в столице. Те, у кого в городе были родственники, напрямую ехали к ним, и с их помощью устраивались на места с хорошей зарплатой, а тот, кто знакомых в столице не имел, вынужден был начинать свой путь с базаров и рынков. У Айбека не было родственников в городе, у него вообще никого не было кроме мамы и сестренок, своего отца он в расчет не брал, и поэтому мысль обратиться к нему, даже не пришла ему в голову. Как только он вышел на автовокзале и огляделся по сторонам, он испытал странное чувство одиночества и собственного ничтожества. Все вокруг шумело и кричало, все куда-то спешили и были безразличны к одинокому парню с китайским пакетом в руках. Не позволяя себе бояться и не пуская в душу сожаление, он прямиком отправился на базар, и уже в тот же день ему удалось заработать свои первые деньги. Жители Бишкека по старой привычке и по восточным традициям все еще ходили на рынки, с удовольствием торгуясь и выбирая нужное из огромного разнообразия товаров. Поэтому на базаре всегда было людно, и всегда была нужна пара сильных мужских рук.

Он от зари до зари таскал тяжести и разгружал грузовики, выполнял поручения и соглашался на любую работу, за которую платили. Каждую заработанную монету он откладывал в свой потайной мешочек и жил, отказывая себе даже в самых маленьких удовольствиях. Он знал, что рано или поздно у него будет все, о чем он мечтает, но пока он должен усердно трудиться.

Время шло, и слякотная зима постепенно начала сдавать свои позиции. Весна в Бишкек приходила значительно позже, чем в его родной деревне, и из-за слякоти и ветра парню часто приходилось страдать от боли в горле и насморка. Работая с температурой и трясясь от озноба, Айбек вспоминал свою деревню, где он мог уже в самом начале марта бегать по холмам и греться на солнышке, срывая ярко-желтые одуванчики. Пока весь мир еще спал под толстым одеялом снега, эти солнечные цветы уже радовали глаз мальчугана. Айбек с тоской думал о родном крае и, глядя на всепоглощающую серость, окружавшую его в столице, душой он мысленно летел в родные края. В мечтах он представлял теплое весеннее солнце и легкий горный ветерок, ласково обдувающий его челку. В то время в Айбеке проснулась огромная любовь к родной деревне, только теперь, когда у него было с чем сравнить, он увидел разницу между их незамысловатой, но правильной жизнью и равнодушием большого города, где каждый человек был друг другу, если не врагом, то уж точно не другом. В городе он столкнулся с поразившим его безразличием горожан к бедам и неприятностям других людей. У себя дома, в случае возникновения сложной ситуации или неожиданного горя, вся деревня дружно собиралась и оказывала посильную помощь нуждающимся. Здесь, как заметил Айбек, даже друзья порой оставались равнодушными к бедам приятелей. За этот год парень многое узнал и понял. Чем больше он узнавал мир, тем сильнее начинал ценить искренность и доброту, честность и уважение, так прославляемые в его любимых книгах.

Если ему случалось работать на богатеньких покупателей, таская доверху груженую тачку купленными ими продуктами, он нередко чувствовал себя униженным. Он старался быть приятным для клиентов и дружелюбно улыбался, но бездушные горожане зачастую просто проходили мимо, нередко встречались и такие, которые откровенно выражали свое недовольство, всем своим видом выказывая пренебрежение и отвращение.

Все его старания понравиться и проявить доброту были напрасны, потому что в городе Айбек столкнулся с еще одним неприятным явлением, которое больно задевало его. В Кыргызстане часто встречается ненависть по региональному происхождению. Айбек приехал с южного региона и очень часто сталкивался с откровенным хамством по отношению к себе со стороны представителей северных регионов страны. В обществе гуляло мнение о хитрости и коварстве всех южан, но сам Айбек никогда не понимал и не видел большой разницы между собой и остальными. Он всех считал кыргызами и еще долго не мог понять, за что его ненавидят. Его коллеги, молодые ребята с базара, делились на кучки и никогда друг с другом не соприкасались. Южане жили и работали в одной части рынка, северяне в другой. Пару раз парню пришлось столкнуться с враждебно настроенными клиентами, которые, прежде чем взять его на работу, спрашивали из какого он региона и, услышав название села, грубо отталкивали, не желая нанимать. Что бы ни послужило причиной подобного разделения, Айбек так никогда и не смог понять, почему одна нация, люди с одним прошлым, ненавидят друг друга из-за места рождения. Даже несмотря на то, что Кыргызстан – маленькая страна, но даже здесь существует множество разногласий и противоречий между различными регионами. Южная часть страны приближена к Узбекистану, от этого остальные считали жителей этого региона больше узбеками, нежели кыргызами. Северная часть тоже делилась между собой, здесь различали Нарынскую область, соседствующую с Китаем, Иссык-Кульскую и Таласскую, близкие к Казахстану. Даже языку были свойственны региональные особенности, поэтому южанина можно было легко отличить от таласца, а чуйского не перепутать с представителем Нарына. Все эти разногласия между людьми одной нации Айбек считал глупостью, поэтому на вопрос «откуда ты?» всегда отвечал: «Из гордого Кыргызстана», стараясь пресечь попытку вызвать в нем ненависть к кыргызам из других регионов, ведь он упрямо считал всех родными братьями.

В работе без сна и отдыха незаметно для самого Айбека прошел год. Иногда в редкие минуты свободы он прогуливался по городу, заглядывая в яркие витрины магазинов, или рассматривая сидящих в дорогих ресторанах людей. Подсознательно он желал увидеть Каныкей, весело смеющуюся, в окружении большого количества друзей. Но понимал, что в таком большом городе встретить ее шансов нет.

Как и многие, кто работает на базарах, Айбек жил в большом сарае, который вмещал в себя до тридцати человек. Все парни, с которыми он жил, с радостью брались за любую работу, но чаще всего таскали тяжело груженные тачки по всему базару, получая за это небольшие деньги, которые тут же пропивали или проедали. Многие ребята не выдерживали и уезжали домой в родные села, кого-то портил город, и они начинали много пить, постепенно становясь либо наркоманами, либо алкоголиками. Айбек так и не завел себе друзей, к нему все относились как к белой вороне, но уважали за трудолюбие и целеустремленность. Он был одним из тех немногих, которые не отдыхали, давая себе на сон только несколько часов. Айбек знал, чего хочет, поэтому шел к своей цели, не размениваясь на мелкие удовольствия.

Наконец, в один из самых прекрасных дней в его жизни, как он сам тогда думал, он насчитал у себя ту самую сумму, необходимую для осуществления его мечты. Он собрал свои вещи, уложил все в небольшой пластиковый пакет и отправился на фирму к знакомому Нишана-байке. Мужчина ему не понравился, потому что уж больно высокомерно и с явным пренебрежением говорил с Айбеком. На вид ему можно было дать лет сорок или чуть больше, он был невысокого роста, с узкими хитрыми глазками и козлиной бородкой. Мужчина был верующим, носил топушку¹⁶ и четки в руках. Он встретил Айбека в небольшом офисе, сплошь увешанном плакатами с красивыми видами и фотографиями с разных стран мира.

– Нишан говорил мне, что ты хочешь работать? – спросил он, не отрывая взгляда от бумаг.

– Да, я собрал нужную сумму и могу ехать.

– Хорошо, но сначала надо подготовить все бумаги. Тебе есть, где жить?

– Нет, я жил на базаре, – честно ответил парень.

– Порешаем тогда, – сказал мужчина и в первый раз посмотрел Айбеку прямо в глаза.

Заполнив все необходимые документы и отдав все заработанное на какие-то сборы, Айбек и еще трое молодых парней оказались в небольшом доме рядом с аэропортом «Манас», где они должны были дожидаться дня, когда полетят в большой мир. Дом этот стоял далеко от трассы, он был окружен со всех сторон камышом, который завывал по ночам, навевая тоску и грусть. Парни держались особняком и почти не разговаривали с Айбеком, обращаясь к нему только по необходимости. Пока ребята были в этом доме, их просили помочь по хозяйству, они чистили бараньи шкуры, сушили их, а потом стригли и пачками грузили в грузовики. Денег за это не платили, но зато кормили и выделили комнату с кроватями. Так прошел месяц, но ребята не возмущались, им обещали, что вот-вот они вылетят, только надо оформить еще кое-какие документы.

Все-таки этот день настал, и парни сидели в кресле большого самолета. Стюардессы с зализанными волосами приторно-ласково улыбались, переполненные глубоким омерзением и ненавистью. Айбек не хотел думать о плохом, он старался ничего не замечать, и чтобы не расстраиваться, закрыл глаза и стал представлять картинку счастливого будущего. Он знал, что летит навстречу своей мечте и вот–вот жизнь одарит его всеми благами, осыпая, словно из рога изобилия. Аэропорт и самолеты, которые он видел за окном иллюминатора, произвели на него сильное впечатление. Парень послушно пристегнулся и с волнением стал ждать взлета. Наконец взлетели, и сквозь толстое стекло он попрощался с родиной, мысленно обещая вернуться богатым. Весь полет он фантазировал, представляя, как едет на огромном джипе с открытыми окнами, из которых гремит иностранная музыка, заглушая уличный шум. Представил, как победоносно вернется домой через пару лет с большим чемоданом денег, вытащит ключи от нового дома и подарит их матери. Посадит всех в машину и увезет в светлое будущее. Айбек не вставал с места на протяжении всего пути, не вызывал стюардессу и не просил попить, он просто мечтал и предвкушал свою новую жизнь. Даже завораживающий вид из иллюминатора не смог вырвать его из картин великого завтра. Самолет приземлился в аэропорту Москвы, и у парней оставалось только сорок минут на то, чтобы добежать до своего терминала и сесть в другой самолет, который доставит их до места назначения.