Исповедь падшего

– Что с тобой? – тихо спросил Дэн, пошевелив меня за плечо. – Ты похож на статую.

– Я просто в шоке.

– Из-за чего?

– Из-за себя. Если я раньше и пытался сделать что-то запрещенное отцом, то делал это осторожно, тайком, но сейчас я нарушил правила публично! Потрясающе и немыслимо…

– Поздравляю с дебютом! Понимаю, переступить черту непросто, но это единственный способ что-то изменить.

Мы обменялись братскими улыбками и на время прекратили разговор, поймав на себе недовольный взгляд профессора.

Замечание не пошло нам впрок. Я и Дэн продолжали поступать так, как нам вздумается: мы прогуливали занятия либо являлись не вовремя, не готовили домашние задания и намеренно отказывались отвечать на вопросы учителей касательно того или иного предмета, а все их наставления звучали где-то за гранью нашего восприятия. Для нас это превратилось в забавную игру. Мы делали все, чтобы получить заветные «билеты» свободы, и на то были причины: я не мог покинуть колледж по собственной воле, так как привилегии отца были высоки: только ему отдали бы мои документы. Конечно, я мог уйти и без них, но это означало бы навсегда отбросить всякую надежду поступить учиться туда, куда пожелаю я.

А что до Дэна, то у него не было этих обременительных оков. Он мог уйти безо всяких преград, однако, как парень сообщил мне ранее, для него это было бы слишком просто, а потому скучно. Своим поведением ему хотелось «свести всех с ума», «взбаламутить воду»…

– И как только я смог вытерпеть почти два года? Не понимаю, – в недоумении произнес Дэн во время нашей спонтанной поездки в город. – Ты заметил? Все здесь такие серьезные, натянутые, правильные, что так и тянет поступить наоборот! Я совсем не пунктуальный, прямолинейный, не выношу спешку и нервную, напряженную обстановку, допустим, как на заседаниях. Не люблю что-либо доказывать и уж тем более забивать голову чужими проблемами, даже если за это хорошо платят. Конечно, я предполагал, что не смогу стать юристом, но ради машины, которую пообещал отец, стоило пойти на такой риск и поступить сюда, – он гордо улыбнулся и с удовольствием сжал руками руль.

Мы ехали по пустынной дороге на его новеньком авто бордового цвета. Дэн обожал своего современного друга, но еще больше ему нравилось ловить восхищенные взгляды людей, наблюдавших данное новшество.

– Готов спорить: совсем скоро все оставят в покое лошадей и пересядут за руль. Папа подарил мне автомобиль с условием поступления в колледж, но в договоре не было пункта, что я обязан его закончить, – весело рассмеялся Дэн.

– Да, все случается не просто так. В каждом явлении, встрече и даже кратковременном эпизоде жизни кроется тайный умысел судьбы. К примеру, тебе стоило попасть сюда, дабы получить такой подарок.

– А еще, чтобы встретить такого друга, как ты, Мартин! Уж это точно было тайным умыслом судьбы!

Я ответил ему благодарным взглядом.

– Знаешь, мой отец не такой, как твой, – совсем нестрогий. Но всегда было другое, что немало огорчало меня: он редко бывал дома, совсем не уделял мне времени. Разъезды, работа и женщины – все, что его интересовало. Мать тоже была не лучше. Когда мне исполнилось пять, она сбежала в Европу со своим любовником. У меня нет ни братьев, ни сестер. Я всегда был предоставлен сам себе, если не учитывать присутствие няни. Папа для меня ничего не жалел, кроме собственного внимания. Поэтому твое общество, Мартин, весьма ценно для меня!

– Как для меня твое, Дэн! Оказывается, наше детство отчасти похоже.

– Отчасти, но не полностью. Ты страдал от избытка отцовского внимания, а я – от его недостатка. Но мне повезло больше. Пусть лучше отец будет безразличным, но добрым, нежели внимательным, но бессердечным тираном. Не узнай я о твоем детстве, я бы по-прежнему считал себя самым несчастным на земле. Когда есть с чем сравнить, понимаешь: все не так уж плохо.

Впереди виднелся Чикаго. Увидев его, Дэн мгновенно переменил настроение, озадачившись вопросом: куда сначала отправиться. Его мысли и фразы могли меняться с грустных на противоположные с абсолютной легкостью. Мне нравился этот неуловимый ритм, побуждавший и меня к свободомыслию.

Глава шестая. Бунт и побег

После множества предупреждений и угроз об исключении, которые я и Дэн встречали с усмешкой, не подавая надежд на исправление, нас выставили вон. Директор, а также все преподаватели были напрочь «уничтожены» нашим своевольным и непочтительным поведением.

Конечно, моего отца и семью Дэна осведомили о том, что происходит. Гордость Френсиса Моррэса потерпела унижение. Приехать сюда лично он не пожелал, а в его письме директору излагалось лишь одно: удержать меня в колледже, припугнуть, наказать, возродить желание учиться любой ценой. Да, цену он уплатил за это немаленькую, и директор, как мог, старался отработать полученные деньги сполна. Но тщетно: я оставался непреклонен, с ярым намерением уйти.

Что же касается мистера Мак’Коллина старшего, он предоставил право решать сыну, хотя и был недоволен таким исходом. Дэна изрядно утомил весь этот маскарад. Он был готов покинуть пределы колледжа, и только я являлся для него причиной задержки. Но, к нашей великой радости, данная проблема вскоре разрешилась.

– Очень жаль, мистер Моррэс, что Вы решили пересмотреть свои планы на будущее, – говорил директор на нашей с ним последней встрече. – Еще не так давно Вы подавали большие надежды. Вы были лучшим и могли бы добиться большего – достичь вершины в делах юриспруденции.

– Поверьте, сэр, учиться здесь не мой выбор.

– Порой нас тянет в сторону, хочется все бросить и сбежать, но подобное желание может оказаться ошибочным. Дэн Мак’Коллин – бунтовщик по натуре. Он был таким рожден. Это черта его характера, неизменная, как генетический код. Но Вы совсем другой человек. Вам просто понравилось то, каким является Дэн, каким взглядом он смотрит на вещи и как воспринимает различные ситуации жизни. Однако подражать – не значит стать таким же. Это еще одно заблуждение.

– Возможно, я и есть такой же, как он, просто узнал об этом недавно. Сейчас я принял решение без участия отца, оно впервые принадлежит только мне.

– Знаете, Мартин, тем, кто нас любит, всегда известно, что лучше и как следует поступить, – утверждал директор.

– Если бы я видел в отце любовь, именно ту, которую обычно испытывают к сыну, я бы непременно задумался над вашими словами, сэр. Но нет. В данной трактовке моя ситуация является исключением.

– Что ж, – он с медлительной тяжестью поднялся с кресла, – раз вы так решили и, как я вижу, это уже окончательно, нет смысла удерживать вас. В конце концов, вы тут не пленник. Можете забрать свои документы у секретаря. Ах да, еще кое-что, – директор открыл сейф и достал оттуда банковский чек. – Это деньги вашего отца. Я не смог выполнить его просьбу, а значит, будет справедливым их вернуть. Так ему и передайте.

Дэн ждал за дверью. По счастливому выражению моего лица он в ту же секунду понял: все завершилось успешно! Предчувствуя это, я заранее собрал все вещи. Перед тем как навсегда покинуть комнату, слегка напоминающую номер скромного отеля, я посмотрел на себя в зеркало. Там больше не было того запуганного мальчика, скованного, потухшего, словно убитого. Мои карие глаза светились и переливались в совершенно новом блеске. Радость момента и предвкушение чего-то нового не удалось бы скрыть: они отражались во взгляде.