Испытание

— Признать невиновными. Если бы только у нас был такой выбор с Джелалом.

Подавив всхлипывания, гомункул впился острыми, как иглы, зубами в свой палец.

Андорис проигнорировал мысленный образ крови, закапавшей из прокушенного пальца гомункула. Он сидел молча, размышляя, в то время как сверху доносился ропот голосов. Теперь, когда свидетельства обвиняемых в свою пользу, хоть и незначительную, были выслушаны, все внимание зрителей было приковано к судьям. Особенно, к Андорису. Зрители, обвиняемые, Птак и Вентар — все внимательно следили за его лицом, ища малейшие признаки выражения, которое каждый надеялся трактовать в свою пользу. Как обычно, он обманул их ожидания.

— Рассмотрение дела временно откладывается, — объявил он. — Верховный Судья Вентар и я должны посовещаться в своих палатах.

Он взглянул на коллегу:

— Предлагаю удалиться в Кристальную Палату.

Вентар кивнул и проговорил слова заклинания, которое должно было их туда перенести.

Через секунду мужчины стояли в комнате, причудливо изогнутые стены и потолок которой были сделаны из прозрачного стекло-подобного материала. Она располагалась в одной из самых высоких башен анклава, была окружена со всех сторон лишь воздухом, и свет лился с каждой грани. Солнечные лучи, проходя сквозь стены и потолок, преломлялись и извергались тысячами крошечных синих и красных искорок, превращая палату в подобие огромного полого бриллианта. Защитные магические механизмы на каждой из граней этого самоцвета препятствовали подглядыванию за теми, кто находился внутри. Далеко внизу, под башней с Кристальной Палатой виднелись крыши и шпили анклава Карсуса, теснившиеся подобно морским птицам на перевернутой вершине скалы — фундаменте анклава. Два строения выделялись на фоне остальных: похожие на клетки сооружения, в которых находились два анклавских мифаллара — огромные сферы диаметром более ста пятидесяти шагов каждая, служившие проводниками сырой магической энергии Плетения. Мифаллары пульсировали этой энергией, поддерживавшей магию, которая позволяла анклаву парить в воздухе, и питавшей все квазимагические устройства вокруг в радиусе одной мили. Энергия была видна невооруженным глазом — это был свет холоднее льда и ярче самого жаркого пламени, и подобно пламени он притягивал своих мотыльков. Тем, кто хотел покончить жизнь самоубийством, достаточно было лишь коснуться одной из этих ярко светящихся сфер, чтобы мгновенно погибнуть без какой-либо возможности воскреснуть после.

Гомункул в спальне содрогнулся.

— Ужасно, — простонал он. — Ужасный способ умереть.

Однако Андорис просто отвернулся от открывшегося перед ним вида. Он щелкнул пальцами, и в воздухе перед ним возник графин с двумя небольшими бокалами. Взглянув на кивнувшего Вентара, он заставил графин наклониться и наполнить один из бокалов янтарной жидкостью, после чего, слегка толкнув его, отправил по воздуху к коллеге; затем наполнил второй бокал и сделал глоток. Медовое вино было восхитительным — теплым и сладким.

— Я хотел бы узнать ваши мысли по этому делу, — произнес Андорис. Вентар сдвинул маску на лоб и отпил вино. Слегка нахмурившись и мягко взбалтывая жидкость в своем бокале, он рассуждал:

— Обвиняемая права. Если теневой двойник является независимым существом, совершившим кражу по собственной воле — даже если изначальная мотивация исходила от его создателя, — тогда Бламира должна быть признана невиновной, кто бы из них это ни был.

— Совершенно верно, — согласился Андорис.

— Все упирается в один вопрос: когда существо получило свободную волю, — продолжал Вентар. — Если теневой двойник во время кражи находился под управлением Бламиры и получил свободную волю только потом, тогда Бламира виновна — и только Бламира. Закон анклава четко гласит: «любой человек или существо», которое магически принудили совершить преступление, в этом преступлении не виновно. Этот теневой двойник вполне подходит под определение «любой человек или существо». Так как мы имеем дело с постоянным эффектом, объединенным с независимым разумом, в глазах закона двойник уже не является «эффектом заклинания». Все это дает ему право называться независимым разумным существом.

— Я — эффект заклинания?

— Разумеется, — ответил Андорис.

— Жаль, что мы никак не можем отличить чародея от теневого двойника, — продолжал Вентар, — но даже это нам бы не особо помогло, так как нам неизвестно, кто из них совершил преступление. Я просто не могу приговорить обеих к смертной казни, потому что велика вероятность, что одна из них невиновна. Поэтому я и просил вас помочь с этим делом. Я думал, вы сможете докопаться до истины — что вы всегда делали — но, похоже, у этой загадки так и не появилось решения. А это значит, — он вздохнул, — они обе должны быть отпущены.

Гомункул стукнул кулаком по кровати.

— Нет! Мы не можем позволить ей обхитрить нас!

— Но это будет такой же судебной ошибкой, — заметил Андорис, — потому что одна из них точно виновна.

— Что меня больше всего смущает, так это провал памяти, — сказал Вентар. — Не сама техника — стертые воспоминания, вероятно, являются результатом заклинания Забвения, настолько сильного, что Кеониду и не снилось. Меня интересует другое, а именно… могла ли Бламира, накладывая заклинание на теневого двойника для какой-то цели — может, для того, чтобы он не смог свидетельствовать против нее — нечаянно наложить это заклинание и на себя?

— Заклинание, накладываемое на теневого двойника, не действует на его создателя, — напомнил Андорис коллеге. — Даже если двойника убить, заклинателю это не повредит, и наоборот.

— Может, здесь замешан еще какой-нибудь чародей, — задумался Вентар. — Тот, кто наложил заклинание на Бламиру и ее двойника, чтобы скрыть свою причастность к…

— Нет никаких доказательств в пользу этой версии, — перебил Андорис. — Заклинание Забвения требует визуального контакта с целью, а в соответствии с показаниями второй Бламиры лаборатория, в которой она обнаружила себя вместе с теневым двойником, была заперта изнутри, и в ней была защита против телепортации. Если бы кто-то другой сотворил заклинание, она бы увидела этого человека в комнате. Это было бы ее первым ясным воспоминанием. Нет, следуя логике, это именно Бламира наложила заклинание одновременно и на теневого двойника, и на себя, потому что никто из них не помнит, как другая читала заклинание.

— Но зачем? — недоумевал Вентар. — Нелогично совершать преступление, а потом стирать все воспоминания об объекте тщательно спланированной кражи. Как она вообще тогда могла вспомнить о проектных записях Птака, не говоря уже о том, где она их спрятала?

— Вероятно, она уже продала их или получила за них какое-то вознаграждение, — сказал Андорис. — Мы оба и она, скорее всего, так никогда и не узнаем, кому были переданы записи.

— Похоже на идеальное преступление, — вздохнул Вентар.

— Знаешь, он прав. Мы можем никогда его и не раскрыть, но мы должны.

— Масштаб потери памяти — вот что мне кажется важным, — сказал Андорис, оставив без внимания беспокойство гомункула. — Бламира не просто стерла воспоминания о самом преступлении — она стерла воспоминания всего дня. Она не помнит, как создала теневого двойника, не помнит, как сделала эффект постоянным.

— Но почему? — спросил Вентар.

— Есть только одно логическое объяснение, — ответил Андорис. — Бламира хотела поднять вопрос о возможности появления у теневого двойника свободной воли с момента его создания. Если бы она вызвала обычного теневого двойника, он бы уже давным-давно исчез, забрав с собой ее хитрое алиби.

— Так она виновна, — воскликнул Вентар, глаза его заблестели.

— Это она? Тогда она должна заплатить за свое преступление, несмотря на то что является ученицей Тени. Никакого фаворитства — так же мы говорим? — съязвил гомункул. — Никакого — даже ради собственного…

— Не обязательно, — возразил Андорис. — Вы упускаете из виду одну деталь. Теневой двойник обладает всеми магическими способностями Бламиры… и ее хитростью. Существует вероятность, что он получился слишком идеальным — совершил кражу проектных записей полностью по собственной инициативе. И это мог быть именно теневой двойник, который наложил заклинание Забвения на Бламиру и на себя, чтобы обеспечить себе алиби.

Плечи Вентара опустились.

— Таким образом, мы возвращаемся к тому, с чего начали, — простонал он.

Запертый гомункул мерил шагами спальню, когти на ногах барабанили по полу из твердой древесины, но Андорис полностью владел собой и оставался спокойным. Он знал, что логика его не подведет — она никогда его не подводила.

Вентар опустошил бокал, отпустил его, щелкнул пальцами, и тот исчез.

— Я рад, что этим делом занимаетесь вы, Андорис. Чем дольше я пытаюсь его разгадать, тем более запутанным оно становится. Мы также можем попробовать прочесть один из Нетерийских Свитков с помощью наполовину законченных записей заклинания Птака.