Источник

Щелчок одиночного выстрела эхом донесся до Джаза, отражаясь от стен ущелья. Русский нашел свой автомат там, где Джаз оставил его для него, и теперь он сообщал чужому миру о своем появлении.

"Берегитесь! — говорил он. — Здесь появился человек, и человек, с которым придется считаться! Если вы хотите нормально жить, не вздумайте валять дурака с Карлом Вотским!” Как суеверный крестьянин, свистящий во тьме. А может быть, он просто имел в виду: “Симмонс, мы еще не рассчитались. Пока я просто предупреждаю тебя: не забывай оглядываться!”.

И Джаз пообещал себе, что не забудет...

* * *

Внизу, возле сферы, Вотский прекратил изрыгать проклятия, отложил в сторону оружие и принялся осматривать мотоцикл. Он увидел, что карабины сидения отстегнуты, и лицо его исказилось ухмылкой. В одном из карманов рюкзака находился небольшой набор инструментов. Это было самое последнее, что они передали ему с той стороны, а он так спешил, что не уложил эти инструменты в предназначенное для них место. Потом ухмылка соскользнула с его лица, и он облегченно вздохнул. С тех пор, как Симмонс отобрал у него мотоцикл, он ни разу не вспомнил об этих инструментах. Если бы он вспомнил, то наверняка выбросил бы их где-нибудь на протяжении последних двух миль.

Теперь он отцепил небольшую упаковку от рюкзака, достал из нее инструменты. Он встал на одну из лап передней вилки ногой, подхватил колесо, напряг спину и начал тянуть свободной рукой другую лапу вилки, пока не почувствовал, что она поддается. И тогда он высвободил колесо. Теперь оставалось лишь выпрямить переднюю вилку. Он приподнял мотоцикл за передок и наполовину протащил, наполовину докатил его до пары крупных валунов, которые лежали рядом друг с другом. Если изловчиться засунуть деформированную вилку в дыру между валунами и приложить нужные усилия в нужном направлении... Он приподнял мотоцикл, установил в нужную позицию вилку, начал прикидывать, в какую сторону его разворачивать, — и застыл. Он перестал не только задыхаться от усилий, но и вообще перестал дышать. Что за чертовщина? Вотский подбежал к автомату, схватил его, поставил на боевой взвод и начал дико озираться. Никого и ничего. Но он явно что-то слышал. Он мог поклясться в том, что что-то слышал. Он неуверенно пошел назад к мотоциклу и...

Вот опять! Кожа огромного русского покрылась пупырышками. Да что же это такое... Какой-то слабенький звук? Какой-то звонкий металлический голосок? Крик о помощи? Он вновь стал вслушиваться и снова услышал тот же самый звук. Но это был не шепот, а просто тихий, доносящийся откуда-то издалека голос. Человеческий голос — и исходил он из одной из этих гигантских “червоточин”.

Это было еще не все — Вотский узнал этот голос. Голос Зек Фонер, бездыханный и тем не менее полный отчаянной надежды, готовый общаться с кем-нибудь, с кем угодно, кто относится к роду человеческому в этом совершенно чужом мире.

Он лег на живот рядом с дырой и заглянул в нее. Гладкая шахта была идеально круглого сечения, примерно трех футов в диаметре, она резко сворачивала внизу к погруженному в почву основанию сферы, которого было не видно. Но как раз там, где шахта исчезала из виду... там лежала маленькая радиостанция, точно такая же, как та, что была, у Вотского в кармане!

Очевидно, она принадлежала Симмонсу и он выбросил ее. Каждый раз, когда раздавался голос Фонер, на контрольной панели загорался маленький огонек. Этот огонек предупреждал о том, что в эфире есть сообщение, и советовал владельцу увеличить громкость.

— Алло! — вновь послышался голос Зек Фонер. — Алло! Ну пожалуйста, ответьте! Есть здесь кто-нибудь? Я слышала ваш вызов, но... я спала! Я думала, что это мне снится! Пожалуйста, пожалуйста, если здесь есть кто-нибудь живой, скажите, кто вы! И где вы находитесь? Алло! Алло!

— Зек Фонер! — вздохнул Вотский, облизывая губы и представляя ее. Да, теперь это другая женщина, не та сучка с острым язычком, которая отвергла все его авансы в Печорске! Этот мир поработал над ней. Он изменил ее. Теперь она страстно нуждалась в обществе. В любом!

Вотский достал свою радиостанцию, включил ее и выдвинул телескопическую антенну. Здесь было предусмотрено лишь два канала связи. Он начал попеременно передавать на обоих из них следующее сообщение:

— Зек Фонер, говорит Карл Вотский. Я уверен, что ты помнишь меня. Нам удалось найти способ нейтрализации одностороннего эффекта Врат. Меня послали сюда для того, чтобы я отыскал всех, кто выжил в ходе проводившихся экспериментов, и доставил их обратно. Отыщи меня, Зек, и ты отыщешь свой путь домой. Ты меня слышишь?

Как только он закончил говорить, красный огонек приемника начал отчаянно мигать. Она что-то отвечала, но он не слышал ее. Он включил звук полностью, но услышал лишь треск атмосферных помех. Он встряхнул радиостанцию, а потом стал осматривать ее. Пластиковый корпус был покрыт трещинами, а миниатюрная панель управления наверху была сильно вдавлена. Наверняка она пострадала, когда он упал с мотоцикла. Кроме того, близость к выброшенной Симмонсом радиостанции тоже могла ухудшать условия приема.

— Дерьмо! — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Он отложил сломанную радиостанцию в сторону и опустил голову и одну руку по самое плечо в подземный канал. Он зацепился за его край другой, свободной рукой, а ступню ноги закинул за тяжелый камень. А дальше он тянулся все ниже и ниже, протягивая свои пальцы к paдиостанции Симмонса. Ее антенна была полностью выдвинута, образуя округлую гибкую полупетлю из телескопических секций, которые каким-то образом уперлись в стенки шахты так, что радио не провалилось дальше. Вотский до предела вытянул пальцы, коснулся антенны — и она распрямилась!

Проклятье! Теперь радиостанция с грохотом свалилась куда-то ниже, совершенно пропав из виду.

Вотский поспешно выбрался из дыры и вскочил на ноги. Черт возьми, это называется невезение! Он вновь подобрал свою радиостанцию и произнес:

— Зек, я тебя не слышу. Я знаю, что ты находишься где-то здесь и, вероятно, слышишь меня, но я не могу принять твои сигналы. Если ты слышишь это сообщение, вернее всего, ты захочешь найти меня. В данный момент я нахожусь возле сферы, но не собираюсь оставаться здесь. В любом случае я буду стараться искать тебя, Зек. Похоже, что я являюсь твоей единственной надеждой. Как тебе это нравится в качестве сюжета для романа?

Красный огонек приемника вновь начал мигать, но это не были осмысленные сигналы азбуки Морзе. Он не мог сказать, умоляет она найти ее или с воплями бросает проклятия. Но рано или поздно ей придется поискать его. Он солгал, что является ее единственным шансом, но она, конечно, не знает об этом. Она может что-то подозревать, но, тем не менее, не может позволить себе игнорировать его.

Вотский усмехнулся, хотя довольно нервной усмешкой. По крайней мере, в этом проклятом мире есть одна вещь, которая его устроит. Она его обязательно устроит. Продолжая усмехаться, он выключил радио...