История Вайтаев

Таделлос сел за стол и посмотрел на лист бумаги с информацией о Льюисе.

«Льюис Виттер, северо-западный вайтай. 20 лет. Знает 14 языков.Отлично рисует, играет на 11 инструментах. Пишет стихи и музыку. Жалобы на потерю во времени и пространстве, несоблюдение гигиены от родственников.».

Таделлос закатил глаза, опустил взгляд на диагноз, записанный ушедшим врачом. Гебефрения.

–Шизофрения гебефренического типа, – прошептал он. – Господи.

–Герр, – Льюис повернулся на его шёпот.

Таделлос всё также смотрел на это слово. Гебефрения.

–Герр.

–А? – Таделлос посмотрел на Льюиса.

Его волосы были собраны в хвостик.

–Они сказали, что я болен. Чем?

–Ты в детстве общался со сверстниками?

–Мало.

Льюис уставился в левую бровь доктора. Тот прочитал заметки старшего коллеги.

«Клоназепам, чтобы уменьшить социофобию. Я сказал ему, что я сын Ундины, а ты сын Пери, и он поверил. Не говори ему, что ты человек».

–Тяжело быть сыном Пери? – спросил Льюис.

–Да. Скучаю по матери. Вечно она не дома, – соврал Таделлос.

2. Скучные приключения.

Рутину Его нарушил Таделлос, сообщив, что Льюис требует его записную книжку. Он вошёл в комнату Льюиса, смежную с комнатой Эдгара, в доме, где они жили вдвоём. На тумбочке лежала записная книжка Льюиса цвета зелёного яблока. На обложке были нарисованы некие иероглифы. Он убедился, что Эдгара нет в доме, сел на кровать Льюиса и открыл записную книжку.

«Пятая страница. 28 апреля. Я вижу их каждый день. Они похожи друг на друга, но у них разные цвета глаз и волос и голоса. Их 14. Каждый говорит на одном языке. Они – мои личности».

Льюиса завели в комнату, где была только кровать. Льюис сел в угол, где нашёл зелёного плюшевого медведя.

–О, мось любиый светь, – Льюис взял его за передние лапы и начал вертеть.

Он прижал к себе медвежонка, достал из кармана пиджака записную книжку и ручку и начал писать, проговаривая текст вслух.

–Страница не важно. Число без понятия. Я насожусь в спранном состоянии. Говорю хуже, сем в тытыре года. Тфу, – Льюис свалился на пол. – Личности, что вам от меня надо? Оставьте меня, оставьте. Фредер, ты не врач, ты не можешь ставить мне диагноз. Кил, и ты тоже. Покажите дипломы. Индар, ты вообще в школу не ходил, какие врачевания? Не хватайте меня, отпустите.

3. Вещие сны.

Проснулся Льюис в кровати, к которой он был привязан.

–Гсе я?

Таделлос обернулся на него.

–Есть хочешь?

–Да. Желаю дверь.

Ответ озадачил Таделлоса. Он достал с полки хлеб, нарезал его, взял маркер и начал рисовать на мякише ручку и замочную скважину.

–У меня есть двери от домов пикси.

–Всегда их ненавизел. Вечно они у нас воровали. Пуксть их продует.

Льюис съел пять кусков хлеба. Таделлос кинул ему тарелку в лицо.

Льюис услышал крик Эдгара и вскочил с кровати.

–Эдгар?

Он увидел перепуганного Эдгара в холщовом фартуке, сидевшего на полу между стеной и кроватью. Возле него стоял мольберт.

–Что случилось? – спросил Льюис.

–Я наступил на бутылку с растворителем и упал, а палитра полетела в твою сторону.

–Почему ты в моей комнате?

–Твоей? Ты уснул у меня. Притащился и свалился на мою кровать.

Льюис рассказал сон Эдгару.

–Иди к Эрлу.

Льюис помчался в Главный дом, но провалился в пропасть, возникшую в земле.

–Льюис, очнитесь. С вами всё в порядке.

–Я находил симптомы. Я тоже врач. Разве вы не получили записи того врача, который только что ушёл? – Льюис вскочил с кушетки и подошёл к столу. – Гебефрения он сказал.

–Никакого врача здесь не было. Я с самого начала приёма был здесь, – он показал Льюису свои записи.

Врач выставил Льюиса за дверь своего кабинета.

4. Путь.

По железной дороге Люксембург-Цюрих мчался пассажирский поезд, где сидели вайтаи. Льюис писал в записной книжке.

«Это галлюцинации и сны? Я даже не могу определить, что из произошедшего недавно было реальностью, а что – нет.

Мне поставили пять уколов антидепрессанта, я пропил курс таблеток, и мне стало немного лучше. Галлюцинации исчезли. Мы едем в Цюрих. До прибытия осталось три часа. Цифры, цифры, цифры».

–Нам стоит посетить Утлиберг и Линденхоф и погулять по Цюриху, – сказал Он. – Эдгар будет в восторге. Также надо сходить в зоопарк, обрадовать Ганса.

–Глаза разбегаются, – Генри полистал журнал о Цюрихе.

«Тупицы, не видят, как я страдаю. Когда я рассказал им о том, что мне приснилось, все как один велели не придавать этому значения», – подумал Льюис.

Когда они приехали в Цюрих, начался дождь. После ужина в кафе они вышли из здания вокзала. Перед ним стоял памятник.

–Кто это? – спросил Ганс.

–Это памятник Альфреду Эшеру, он внёс большой вклад в развитие железных дорог и банков Швейцарии, – ответил Эдгар.

Ганса увлекали неизвестные места. Синее небо волновало душу низкорослого вайтая.

Они пришли к их отелю – Лимматхофу. Это было семиэтажное здание на берегу реки Лиммат.

Вайтаи заселились. Льюис сел за стол и открыл записную книжку.

«Польская личность больна, у него было головокружение, Итальянец его успокаивал. Японец молчит, Испанец играет на тромбоне. Когда он перестанет? Надо с ними связаться во сне».

5. В Цюрихе.

Вайтаи пошли в Линденхоф. Когда они переходили мост, Ганс остановился.

–Это и есть река Лиммат?

–Да, Ганс, – к нему подошёл Льюис, – отель, видимо. назван в честь неё.

Линденхоф был небольшим парком. Люди сидели на скамейках, на краю смотровой площадки и смотрели на реку Лиммат и противоположный берег. Среди людей вайтаи сразу заметили Эдгара в фиолетовом пиджаке. Он сидел на краю смотровой площадки, на его коленях лежал альбом.

На противоположном берегу Лиммат возвышалась башня протестантской церкви Предигеркирхе. Её бирюзовая верхушка казалась розоватой. У реки стояли старинные дома, вдалеке непрерывной полосой шёл лес, выше него были медные облака. Вайтаи пробыли в Линденхофе до темноты.