Итоги № 12 (2012)

Формирование «открытого правительства» идет достаточно планомерно, хотя и неспешно. Дмитрий Медведев анонсировал идею еще 15 октября. За последующие четыре месяца был образован общественный комитет под руководством советника президента РФ Михаила Абызова. В начале февраля к нему добавилась рабочая группа во главе с Сергеем Ивановым, помощником президента Аркадием Дворковичем и тем же Михаилом Абызовым. В группе уже появилось с десяток подгрупп — по каждому направлению деятельности будущего кабинета. В каждой подгруппе — по два руководителя и несколько экспертов.

Эта структура, очевидно, должна стать основной площадкой диалога власти и общества. Она призвана значительно снизить накал противостояния, явно обозначившегося после парламентских и никуда не девшегося после президентских выборов. Вопрос в том, насколько широко нарождающееся гражданское общество окажется представлено в структурах «открытого правительства».

К персоналиям у нас традиционно проявляют повышенный интерес. Неудивительно, что сегодня главная интрига состоит в том, кто персонально окажется как в «малом», так и в «большом» кабинете министров. Аркадий Дворкович, который имеет все шансы вместе с действующим президентом переехать после 7 мая в Белый дом, например, высказался за то, чтобы в «открытом правительстве» появились «эсерка» Оксана Дмитриева и даже «несистемный» Владимир Милов. Последний, впрочем, отреагировал так: «Готов войти в правительство по результатам новых парламентских выборов как представитель оппозиционной партии».

Но еще, как говорится, не вечер. Российская власть славится своим умением делать предложения, от которых нельзя отказаться. Так что вовсе не исключено, что к концу весны мы увидим в составе «открытого правительства» достаточно неожиданные лица. А может, и в правительственных креслах — в «узком» смысле слова.

Открытый вопрос

Сработает ли тактика встраивания оппозиционеров и гражданских активистов в вертикаль? Пока у власти достаточно неплохо получается сочетать тактику кнута и пряника. Митинговая активность, по крайней мере на какое-то время, затухла, лидерам несистемной оппозиции ничего не остается, кроме диалога с властью.

В рабочую группу по подготовке политической реформы, возглавляемую первым заместителем главы президентской администрации Вячеславом Володиным, включены знаковые персоны «белого» движения, включая непримиримого лидера «Левого фронта» Сергея Удальцова (подробнее о нем на стр. 26). Закономерный вопрос: не потеряет ли оппозиция лицо от сотрудничества с властью?

Как пояснил «Итогам» сам Удальцов, вряд ли. Сотрудничество, по его мнению, — это способ лишить власть аргумента о несостоятельности оппонентов как системных политиков, способных при условии победы на выборах возглавить страну. Но при этом оппозиция вовсе не собирается сворачивать протесты. По словам Удальцова, если ее поправки в пакет законопроектов о политической реформе не будут учтены, начнет повышаться градус противостояния. А если поправки учтут?..

В любом случае сегодня есть шанс на построение в стране внятной политсистемы, где диалог не обязательно должен вестись в формате «стенка на стенку» и заканчиваться либо силовым подавлением оппозиции, либо насильственным свержением власти. Заместитель главы Комитета Госдумы по безопасности и противодействию коррупции Геннадий Гудков согласен, что сейчас протестные настроения переживают спад. Но все в момент вернется на круги своя, поскольку раздражители, толкнувшие людей на Болотную, не устранены. По словам Гудкова, сейчас востребована идея коалиционного правительства с прозрачным механизмом назначения министров и разделения зон ответственности.

Ну что ж, об этом власть и оппозиция при желании могут договориться. Вопрос в том, есть ли такое желание. Пока что ситуация больше напоминает перетягивание каната. Несистемщики назначили на 5 мая «марш миллионов» в Москве накануне инаугурации Владимира Путина, а власть объявила субботу 5 мая рабочим днем по многочисленным, как говорится, просьбам трудящихся. Вертикаль — конструкция жесткая, и внедрить в нее несистемные элементы быстро и безболезненно вряд ли получится. Но попытаться стоит...

Революция кресел / Политика и экономика / В России

Революция кресел

/ Политика и экономика / В России

Нового правительства еще нет, а планы для него уже сверстаны. Главный тезис «Стратегии-2020», представленной на прошлой неделе, заключается в том, что цель этой амбициозной программы будет достигнута лишь при условии решительного реформирования всех институтов госуправления. О том, смогут — а главное, захотят ли — Путин и Медведев решать эту грандиозную задачу, на страницах «Итогов» спорят руководитель Центра стратегических разработок (ЦСР) Михаил Дмитриев и президент РСПП Александр Шохин.

С одной стороны

Михаил Дмитриев: «Слабой стороной государства стала неспособность создавать дееспособные и современные административные форматы»

Михаил Эгонович, президентская кампания завершена. На очереди формирование правительства. И выполнять ему предстоит те задачи, которые Владимир Путин ставил в своих предвыборных статьях. Насколько это достижимо?

— Проблемы, стоящие перед страной, и пути их решения Владимир Путин формулировал вполне корректно. Тут вопросов нет. Проблема в другом. Система госвласти мало изменилась с середины прошлого десятилетия. Ее главная слабость — неспособность создавать новые эффективные рыночные институты. Между тем страна нуждается именно в институциональных реформах. В прошлом году мы подводили итоги реализации «Стратегии-2010». Главный вывод: реформы шли неравномерно. С одной стороны, темпы роста до кризиса 2008 года действительно позволяли решить задачу удвоения ВВП. То же касается реформирования налоговой системы. И мы получили впечатляющий результат. По показателям бюджетной устойчивости Россия была до кризиса одной из ведущих стран мира.

С другой стороны, есть разделы, где уровень исполнения программы оказался минимальным. Это госуправление или административная реформа. Попытки создать более современные и дееспособные институты провалились. Качество госуслуг остается низким. Причем в наиболее чувствительных для населения сферах.

За предыдущее десятилетие Россия пережила самый быстрый рост подушевых доходов за всю тысячелетнюю историю. В будущем об этом будут вспоминать с ностальгией, как сейчас об эпохе Витте! Но бурное развитие привело к серьезным изменениям в социальной структуре. У нас не только появился средний класс, но и изменилась структура потребления. Это уже не то потребление, которое было характерно для 90-х. И проблема в том, что спрос удовлетворяется в условиях отсутствия эффективных рыночных институтов, обеспечивающих усложнившиеся потребности. Что и вызывает социальное напряжение.

Взять, к примеру, рынок недвижимости. Новый слой среднего класса смотрит на него как на инструмент обеспечения безбедной старости. Он не надеется на пенсионную систему. Но регулирование этого рынка очень далеко от правового. В той же Москве в период правления Юрия Лужкова было выпущено более 14 тысяч засекреченных нормативных документов. Большинство из них так или иначе влияло на права собственников: это был снос домов, точечная застройка... Выиграть дело против региональной власти в Москве и во многих других субъектах Федерации практически невозможно. И таких рынков, где государственная политика не соответствует уровню спроса со стороны населения, достаточно. Для наглядности — ситуация в сфере регулирования автотранспорта. В начале рыночных преобразований в России только 6 процентов населения являлись автовладельцами. Для остальных проблемы взаимоотношений с ГАИ были малосущественны. Но теперь, когда автомобилями владеют более четверти россиян, проблема произвола в ГИБДД и низкое качество институтов в этой сфере носят социально острый характер. Или турпоездки за границу. Внешняя политика и дипслужба слабо ориентированы на удовлетворение потребностей людей. Достаточно посмотреть, как расположены консульские службы. В Хургаде и Шарм-эш-Шейхе, где отдыхают сотни тысяч россиян в год, нет ни одного нашего консульского работника. В Анталье их всего четыре... Институциональной отсталостью во многом обусловлено и неудовлетворительное состояние в медицине, в области образования.