Итоги № 12 (2012)
Шрифт:
— Считай, напротив Пушкинского музея долго стоял бассейн «Москва». При желании вы даже в обеденный перерыв могли бы успеть совершить заплыв.
— Знаете, я туда почти не ходила. Почему-то сразу не понравилось. Грязно как-то было, неуютно...
— Раз не Германия, то какая страна ваша, Ирина Александровна?
— Италия, конечно. Вне конкурса. Ну что вы... Евсей, мой, к несчастью, ушедший из жизни осенью прошлого года муж, тоже безумно любил Италию и в шутку часто повторял, что он там родился. У меня такое же чувство, если честно. Приезжаю, и кажется, будто вернулась домой, на родину. Мне нравится в Италии буквально каждая мелочь. Это не страна музеев, нет. Там все без исключения искусство. Специально проверяла: куда ни посмотришь, обязательно наткнешься взглядом на памятник. Даже природа выстроена по законам творческой гармонии. И лес не похож на банальные зеленые насаждения, ты видишь декорации: деревья на фоне гор или полей. О городах и не говорю. В Италии даже у заурядных архитекторов почему-то получаются шедевры. Тем более у выдающихся мастеров. Прогуляйтесь по Риму, Флоренции, Падуе, Бергамо, Пизе, Брешиа, Сиене, Равенне, Неаполю или Урбино... Меньше мне нравятся
— Вам удавалось подолгу пожить в Италии?
— Не далее как в 1960 году. Я была комиссаром (так официально называлась должность) советского павильона на биеннале в Венеции. Провела там почти пять месяцев. Так получилось. Сейчас на столь длительный срок не командируют, мне, можно сказать, повезло. В свободное от работы на выставке время я объездила всю Италию. Очень помог посол СССР Козырев. К будущему министру иностранных дел России Семен Павлович не имел никакого отношения, однофамилец. Посол Козырев побывал в нашем павильоне в Венеции, после чего пригласил меня в Рим, где познакомил с женой и дочерями. И мы стали путешествовать по стране женской компанией, осматривать достопримечательности. Иногда я выступала в роли гида, но это было не в тягость, напротив, мне доставляло удовольствие рассказывать о том, что знала. Ездила я и сама. Шла на вокзал Санта Лючия, садилась в поезд и через полтора часа выходила в Триесте или Парме...
— Поняли причину любви Бродского к Венеции?
— Разве Иосиф Александрович одинок в привязанности к этому городу? Его нельзя не полюбить. Я тоже приросла к нему, прониклась духом.
— Не поверю, если скажете, что никогда не приходила мысль остаться там навсегда.
— Не могу без России. Раза два мне делали прозрачные намеки: мол, не хотите ли задержаться у нас подольше? Так говорили и в Италии, и во Франции. Нет, для меня это совершенно исключено. Только Россия! С ее pro и contra. Что со всеми, то и со мной. Я укоренена в эту землю, полностью разделяю все, что ей присуще. Бывает, ругаешься и проклинаешь последними словами, а потом вдруг испытываешь невероятную гордость и подъем... Здесь все мое — Большой зал консерватории, МХТ, особенно тот, старый, бульвары, Садовое кольцо, даже московский «Спартак», за который мы с мужем болели много лет. Евсей знал о футболе все, я за ним подтягивалась. Наш коллега профессор Виппер иногда давал абонемент на стадион, чтобы мы сидели на трибуне, как белые люди, а потом требовал подробного отчета о матче: «Хорошо ли сегодня играл Башашкин?» Видите, какие детали помню? Даже в другом городе жить не смогла бы. Москва! Как говорится, приговор окончательный, обжалованию не подлежит...
Не ради славы / Спорт / Exclusive
Не ради славы
/ Спорт / Exclusive
Вячеслав Фетисов: «Я много сил потратил на борьбу с разными уродами, присосавшимися к спорту. Они в долгу не остались...»
В начале года Вячеслав Фетисов огорошил известием, что уходит из большого хоккея и покидает все посты — президента ЦСКА и председателя совета директоров Континентальной хоккейной лиги. В комментариях тут же зазвучала старая тема, мол, чиновничья карьера у прославленного спортсмена явно не заладилась. Правда, вскоре Вячеслав Александрович был замечен за просмотром хоккейного матча в обществе премьер-министра Владимира Путина. Повис вопрос: Фетисов погорячился с заявлением об отставке или то был хитрый финт мастера?
— На языке вертится: так проходит мирская слава, Вячеслав Александрович?
— Разве об этом разговор? Скорее о нашей жизни… Последние события, к которым оказался причастен, показывают: в нашем обществе серьезные проблемы с моралью. Люди с легкостью продают, предают друг друга. Я к такому не привык, не могу с подобным смириться.
— У вас только сейчас глаза открылись?
— Расстаюсь с последними иллюзиями…
— Вспоминаю наш первый разговор почти десятилетней давности на улице Казакова в кабинете руководителя Госкомспорта, где вы только обживались. Я обратил тогда внимание на стоявший в углу пулемет максим и спросил, по каким врагам стрелять собираетесь.
— Честно говоря, за эти годы так и не понял, с кем воевать в России… Слова вроде бы произносятся правильные, а когда доходит до дела… Проблемы у меня начались в 2005-м, когда на выборах президента Олимпийского комитета России поддержал кандидатуру Ирины Родниной. Прекрасно понимал, что Ире не дадут выиграть, но отказать в помощи не мог. Это было бы не по-товарищески, не по-мужски. После голосования в ОКР выхожу из зала, и полублатной чувак, которого многие знают, не хочу называть его имени, чтобы
лишний раз не пиарить, говорит мне: «Ну что, сделали мы вас?» Отвечаю: «Кого нас? Великую Роднину? И кто такие вы?» Он ничего не сказал, развернулся и ушел, а я до сих пор пытаюсь разобраться, с кем имею дело. Впечатление, что многие руководствуются исключительно собственными интересами, хотя и прикрываются громкими фразами. Я много сил потратил на борьбу с разными уродами, присосавшимися к спорту. Они в долгу не остались, пустили в ход всякие приемчики в попытке дискредитировать меня.— Много шума было из-за казино, право на регулирование деятельности которых получило ваше ведомство.
— Классическая подстава! Закон об игорном бизнесе лоббировали определенные люди, но никто не хотел брать на себя ответственность за лицензирование, понимая: действенного инструмента нет, а головная боль гарантирована. И тогда это хозяйство скинули на новенького, то бишь на меня. Толком еще в курс дел не вошел, а правительство уже наделило полномочиями выдавать лицензии… Попытался вежливо отказаться, но мне объяснили, мол, так надо. В моем подчинении работало около ста человек, из них троих посадил на казино. Плюс прислали еще каких-то ребят. Они стали штамповать бумажки. Я чувствовал подвох и решил разобраться в ситуации. Тут же ко мне в кабинет пожаловали так называемые бизнесмены с чемоданом денег: Слава, не мешай. Я послал ходоков куда подальше, растолковав, что обратились не по адресу… Самое любопытное, что от лицензирования спорт не получал ни копейки. Но меня сделали крайним… В какой-то момент не выдержал и отправил проверку, чтобы посмотреть, как работает система. Тут же получил сигнал: не лезь! Моего сотрудника чуть под уголовную статью не подвели. Обратился к прикрепленному от ФСБ: «Разберитесь по своим каналам, найдите тех, кто крышует игорный бизнес, наведите порядок». Он устранился, мол, дело темное…
— Вы рулили спортом более шести с половиной лет. И когда почувствовали себя лишним?
— Не задумывался над этим, не было времени. Постоянно занимался работой: общался с людьми, отстраивал систему, выбивал деньги на подготовку к Олимпиадам и крупнейшим международным соревнованиям, писал федеральную целевую программу, разрабатывал законопроект о спорте…
— Преуспели?
— Судите сами: в 2002 году на спорт из бюджета выделялось чуть более миллиарда рублей, а в 2008-м — почти тридцать миллиардов. Есть разница? Конечно, все не так просто. Восемь месяцев структурно мы находились под ведомством Михаила Зурабова, отвечавшего за здравоохранение. Я часами просиживал на бесконечных совещаниях, слушая доклады о больных и лекарствах, а потом взмолился, попросив подчинить Росспорт напрямую правительству. Сопротивление, которое ощутил после эпопеи с выдвижением Родниной, в дальнейшем лишь нарастало. Видимо, многим наступил на лапу. Старался не реагировать на выпады оппонентов, поскольку получил определенный карт-бланш от Владимира Путина. Это не расслабляло — напротив, мобилизовало, я сознавал ответственность перед человеком, пригласившим меня на работу… Два года буквально пахал на сочинскую заявку. Поначалу ведь никто за рубежом не воспринимал нас в качестве серьезного претендента на роль хозяев Игр-2014. Но в Кремле задачу поставили четко: делайте что хотите, а Олимпиада должна быть в Сочи. Я прыгнул в самолет и полетел в Хельсинки, где проходил чемпионат мира по легкой атлетике. Это август 2005 года. Встретился с Самаранчем, говорю: так и так. Дон Хуан Антонио замечательный был мужик. Выслушал меня, головой покачал: поздновато хватились, у корейского Пхенчхана высокие шансы, тем более Samsung — официальный спонсор Международного олимпийского комитета. Спрашиваю: «Что мне делать-то? Как выполнить поручение Путина?» Самаранч посоветовал: «Лети на Игры в Турин, поселяйся с членами МОК и с утра до вечера проводи индивидуальную работу. Долби, долби, долби…» Я вернулся в Москву, доложил обстановку, предложил поменять команду, которая готовила заявку Сочи, и взять канадцев, продвигавших до того Ванкувер. Конечно, нажил новых врагов, расстроив чьи-то меркантильные интересы. К теме подключили Владимира Потанина, он активно занялся работой, других людей. Полеты, личные встречи, неформальные переговоры, икра, водка… И все же до решающего голосования в Гватемале, где на сессии МОК выбирали столицу Олимпиады-2014, мало кто верил в наш успех. Приезд Владимира Владимировича сыграл важную роль, его выступление перед делегатами... Когда выяснилось, что мы победили, была эйфория. А потом от друзей-иностранцев я с удивлением услышал, что в кулуарах ходят слухи, мол, Фетисова не оставят на посту, Сочи будут заниматься другие.
— Финансовые потоки разводить?
— Этого не знаю, говорю, что слышал… Не пытаюсь задним числом оправдаться, изобразить, будто не совершал ошибок и все делал правильно. Наверняка допускал просчеты, но злого умысла с моей стороны не было, это точно. Я тяжело зарабатывал имя и не собирался портить репутацию, ставить ее под удар. Увы, в нашей стране людьми никогда особенно не дорожили… Можно по-разному относиться к бывшему президенту ОКР Леониду Тягачеву, добровольно подавшему в отставку после Ванкувера, но меня резануло, что на торжествах по случаю столетия Олимпийского комитета России его имя даже не упомянули. Словно и не было человека, долго руководившего ОКР, а до того возглавлявшего Госкомспорт!
— Но ведь Игры в Канаде наша сборная действительно провалила.
— Исключительно из-за управленческих просчетов. В феврале 2008-го я докладывал президенту о программе «Результат». Минфин поддержал нас, были выделены необходимые средства на подготовку, но потом деньги раздали по спортивным федерациям, и те потратили их по своему усмотрению. В итоге программу запороли, на Олимпиаде выступили отвратительно… В Ванкувер, кстати, меня не позвали, в российской делегации не нашлось места. Пригласили канадцы, они открывали Triple Gold Club, клуб хоккеистов, выигравших все главные турниры — Олимпийские игры, чемпионат мира и Кубок Стэнли. Таких на планете двадцать пять игроков, в том числе шестеро россиян… Впрочем, речь не об этом. Ехать в Ванкувер я не хотел, знал, что нашей сборной ничего не светит. В подобных ситуациях всегда за державу обидно. Мы ведь рассчитывали к 2010 году полностью отстроить систему подготовки и завоевать в Канаде девять золотых медалей, а в Сочи — четырнадцать. Сейчас прыгнуть с одиннадцатого общекомандного места в медальном зачете на первое будет очень сложно…