Итоги № 2 (2014)

Разве введение в послевоенной Америке максимальной ставки подоходного налога в 91 процент стало воплощением социальной справедливости? Или все-таки, как писал Пол Кругман, было навеяно необходимостью финансирования холодной войны? На что была заточена российская бюджетно-налоговая сфера середины 90-х? На осуществление государственных инвестиций и выполнение обязательств перед бюджетниками или на выплаты по ГКО российской и иностранной финансовой элите с непременными «отступными»? Наконец, нынешние запредельные налоговые ставки в развитых странах — это воплощение приоритетов в экономике или ублажение инвестиционных упырей?

Странноватый казус с актерствующим французским скутеристом — не более чем успешный российский политический пиар-проект, позволивший одним махом утереть нос галльскому популисту и продемонстрировать нетленность навыков привечания перебежчиков. Хвала доморощенным политтехнологам — они поступили в полном соответствии с неформальной максимой «В большой семье лицом не щелкай». Российская налоговая конструкция стала лишь фиговым листком, более широким, замечу, по сравнению с Болгарией, Черногорией или Казахстаном. Которым, впрочем, присущее современной России противостояние с Западом без надобности.

Французский кинематографический миллионер побудил к креативным поискам прочих выходящих в тираж артистических особ, пригодных к получению российского гражданства. Но ни упомянутый винодел, ни местные «сетевые хомячки» так и не удосужились поинтересоваться у собственного правительства, куда идут их налоги и откуда вдруг у благополучной, казалось бы, Пятой республики возник огромный государственный долг, равный по итогам 2011 года 86,1 процента ВВП, или 1,8 триллиона евро, а также дефицит госбюджета в 5,3 процента ВВП, или 110,8 миллиарда евро. У кого, на что и за какие коврижки стреляли займы миттераны, шираки и саркози? И кто нанес вред Франции — их лидеры под ручку с поющими супругами или несостоявшийся министр культуры Мордовии?

Хваленая западная демократия не тождественна политической чистоплотности и бюджетной прозрачности. Честность политика — черта сугубо индивидуальная, электоратом не распознаваемая. Не для того финансисты спонсируют политиков, чтобы те думали о людях, вводили «ненужные» налоги или ограничивали денежную эмиссию. Последним из «предателей» был Франклин Рузвельт, но, как показала последующая практика, соответствующие выводы были сделаны.

Вечный налоговый парадокс «Государству всегда мало — обществу всегда много» актуализируется в зависимости от вектора общественных настроений. Грабли тем не менее остаются теми же — игнорирование принципа кнута и пряника.

Даже у нас, где около половины доходной части бюджета формируют налоги и сборы, поступающие от немногим более 600 крупнейших корпораций (при зарегистрированных на начало 2012 года 4,9 миллиона предприятий), изменения налоговой системы происходят под девизом «Пленных не брать». Налоговый троллинг — одна из любимых забав власти.

Массовый исход производственных активов в разномастные офшорные юрисдикции говорит не об изъянах российской налоговой конструкции, а о государственной анорексии защиты прав собственности. Судебная система и вовсе работает по верифицированным рынком расценкам.

С другой стороны, умилительно трогательны налоговые стоны российских коммерсантов, под эту жалобную сурдинку расширяющие границы, по выражению Игоря Шувалова, «параллельного финансового оборота». В переводе на общедоступный — обналички, объемы которой еще во второй половине нулевых достигали 2 триллионов рублей в год.

Что-что? Мы от «конвертов» отказались? Налоговой оптимизацией больше не занимаемся? Подношения мытарям отныне не практикуем? Ну-ну.

Господа бизнесмены, не рвите на себе тельняшки — государство сделало для вас все возможное. Оно не противится «налоговым гаваням», закрывает глаза на ваши серые схемы, не спрашивает, почему вам так выгоден труд гастарбайтеров. Только представьте себе, что завтра Минфин установит подоходный налог в 50 процентов, а ставку страховых взносов — в 42, 48 процентов, как в доолландовской Франции. К тому же весьма несложная по сравнению с западными аналогами российская налоговая система никогда не была главенствующим препятствием для развития предпринимательства. Впереди всю дорогу были коррупция, административный произвол, а в последнее время — нехватка кадров. Вам ли не знать, что кондовый фискальный паровоз всегда позади новомодных трансфертных «сапсанов».

Новый русский / Дело / Профиль

Новый русский

/ Дело / Профиль

Жерар Депардье: от олигарха с Шерш-Миди до россиянина из Мордовии

Дарование Жерару Депардье российского подданства прозвучало как главная сенсация затянувшихся рождественских каникул. Оглушенные новостью массмедиа заговорили о скором «депардировании» в наши пенаты и других видных персонажей парижской жизни. Родилась даже фраза, приписываемая вчерашнему кино-Обеликсу: «Я русский бы выучил только за то, что им разговаривал Путин!»

При этом никто не сказал главного: случилось ровно то, что должно было случиться давным-давно. «Россиянин из Мордовии», получивший вместе с валенками и расшитой рубахой новенькую «краснокожую паспортину», лишь формально подтвердил состояние своей мятущейся души. Жерар Ксавье Марсель Депардье, родившийся в 1948 году в Шатору, хоть и числится в метриках Пятой республики прямым потомком галлов, на самом деле давным-давно уже стопроцентный новый русский. Олигарх — и не только от кино, прошу заметить…

Король Жеже

Депардье сейчас — это целый бизнес-конгломерат, на который работают полтора десятка компаний, сотни и сотни людей. Международный холдинг, действующий на нескольких континентах. И сердце этой империи бьется на парижской улице Шерш-Миди, что переводится на русский как Ищи Полдень. Я прожил в этом квартале пять лет и искал полдень на этой улице едва ли не ежедневно. Побывал на Шерш-Миди и совсем недавно, так что могу с полным основанием засвидетельствовать, как изменилась за последние годы эта типично парижская улочка, которую, как предполагает газета «Фигаро», скоро переименуют в «рю Депардье».

На всем своем протяжении нынешняя Шерш-Миди — это фамильный домен месье Жерара. Двинемся от бульвара Распай в сторону Монпарнаса. Сразу за «Бон Марше», знаменитым аналогом московского ЦУМа, расположена уютная забегаловка «Бьен Десиде», принадлежащая Депардье. Сам актер заглядывает сюда нечасто, зато в кафе не счесть других звезд шоу-бизнеса, проживающих в этом приятнейшем квартале. Дальше, если шагать от исторического центра Парижа, прямо у мостовой мы видим огромный поддон, на котором роскошные рыбины нежатся в ледяной крошке. Это «Моби Дик» — фирменный магазин Депардье, приобретенный им в 2010 году. Нередки дни, когда наш герой в характерном фартуке через плечо самолично стоит у прилавка, чтобы предложить клиентам бретонского омара или нежнейшую камбалу из Северного моря…