Итоги № 23 (2013)
Шрифт:
Несгибаемый мачо оказался земным — со своими человеческими волнениями, переживаниями и проблемами.
Обычный российский мужик, словом...
Турецкий гамбит / Политика и экономика / Те, которые...
Турецкий гамбит
/ Политика и экономика / Те, которые...
За что боролись, на то и напоролись. Правота народной мудрости стала
С Эрдоганом поначалу связывали немалые надежды. И он их оправдал. Дистанцировал олигархов, поднял экономику, в результате чего подрос средний класс, и даже почти разрешил курдский вопрос. И что теперь? Как утверждают оппозиционеры, премьер перестал быть восприимчив к критике. Прибрал к рукам крупнейший в стране медиахолдинг: его возглавил зять Эрдогана. Ограничил торговлю спиртным и право на аборты. А главное, подумывает изменить конституцию, чтобы расширить полномочия президента. И стать им — вновь занять премьерский пост он по закону уже не имеет права.
Самая модернизированная исламская страна, как оказалось, вовсе не имеет иммунитета от современных революционных технологий. И вот уже Эрдоган объявляет Twitter, используемый демонстрантами для координации действий, «большой опасностью для общества» и поручает спецслужбам непременно найти во всем происходящем «руку иностранцев». Вот это он погорячился. Кто же использует Twitter с Facebook для экспорта революции? Уж точно не заклятый сосед Башар Асад, а скорее западные союзники Турции. И как же их разоблачение поспособствует осуществлению мечты Эрдогана о вступлении его страны в ЕС?
Пора бы официальной Анкаре определиться. Тут ведь как? Либо законы шариата и суверенная демократия, либо западные ценности и Twitter. Усидеть на двух стульях еще ни у кого не получалось. Вот и египетские братья-мусульмане, придя к власти, попытались было гайки до упора закрутить и тут же столкнулись с массовыми протестами своих вчерашних соратников с площади Тахрир. Так то ж в Египте. А в Турции с ее мощной светской традицией, идущей от Ататюрка, и массовым российским туристом с шариатом надо бы поосторожнее. А то к бунтующим левым еще чего доброго присоединятся недолюбливающие исламистов генералы и владельцы отелей.
Кризис жанра / Политика и экономика / Те, которые...
Кризис жанра
/ Политика и экономика / Те, которые...
Лишившаяся было спонсора, но после счастливо обретшая его в лице одного телеканала и одной кинокомпании, премия «Национальный бестселлер» в своем нынешнем — тринадцатом по счету — сезоне продолжила давнишнюю линию на поиск неторных путей. Так, с прошлого года лауреатом «Нацбеста» не может стать автор, уже удостоенный какой-либо другой награды или хотя бы вошедший в ее шорт-лист, да и сам девиз премии — «Проснуться знаменитым» — очевидно указывает на стремление к первооткрывательству.
В этот раз идея открытия новых имен была реализована даже с перехлестом:
настоящее имя лауреата, автора премированного романа «Волки и медведи», так и не прозвучало.Впервые за все время существования «Нацбеста» премиальные лавры достались женщине — санкт-петербургскому филологу, укрывшемуся под веселеньким псевдонимом Фигль-Мигль. Самым сильным конкурентом лауреата был Максим Кантор с его «Красным светом».
Узнать, как зовут загадочную даму-победительницу на самом деле, публике, собравшейся на торжественной церемонии, не удалось: за наградой она поднялась на сцену в солнечных очках, закрывающих половину лица, и представиться по-настоящему решительно отказалась. Зато по-военному отрапортовала: «Служу Отечеству!» — и тут же поинтересовалась: «Где мои деньги?» Оказалось, что деньги — 250 тысяч рублей — дадут еще не скоро, и писательница немедленно покинула торжество.
Словом, «Нацбест» остается верным себе и своему основателю Виктору Топорову — ни года без какого-нибудь фигля-мигля.
Кавказский Бонапарт / Политика и экономика / Профиль
Кавказский Бонапарт
/ Политика и экономика / Профиль
Саид Амиров: от победы при Махачкале до поражения под Москвой
Саид Бессмертный, Кровавый Рузвельт, Большой Саид — все это про одного человека, мэра Махачкалы Саида Амирова. Для Кавказа его арест — событие планетарного масштаба. Еще вчера никто не мог себе помыслить — ни в Москве, ни в Махачкале, — что запястья «дагестанского Бонапарта» украсят стальные браслеты. Щелчок наручников должен был ознаменовать новую эру для южных регионов, которые отныне должны занять общее место в федеративном строю. Но готова ли Москва жестко равноудалить кавказских «субъектов»? Об этом мы узнаем из приговора Саиду Амирову. Если, конечно, таковой когда-нибудь будет вынесен...
Авторитет
Для начала — личные впечатления. Чтобы сразу было понятно, кто в республике главный, все представители федеральных СМИ, приезжавшие в Дагестан, были обязаны нанести визит Амирову. Все буднично. Представитель принимающей стороны говорит: «Завтра в три вас ждет Саид Джапарович». Возражения не принимаются. Это президенты в Дагестане могут меняться, а Саид Амиров — он же вечный оплот местной стабильности. Аж с 1998 года рулил столицей республики, а точнее сказать, всем Дагестаном.
Опоздать на рандеву было никак нельзя, потому что сопровождающий стучался в дверь гостиничного номера за час до встречи, даже если идти до мэрии было пятнадцать минут. Амиров встречал посетителей за массивным столом, радушно улыбался и протягивал для рукопожатия ладонь бывшего борца.
Память у Саида Джапаровича поразительная: он держит в голове множество цифр и фактов — от километров отремонтированных дорог до подробностей вашей личной биографии. Уже через пять минут Амиров уверенно переходит на ты и начинает говорить сам, активно жестикулируя. А еще Большой Саид очень любит простые примеры, чем не раз ставил в тупик столичных журналистов.