Итоги № 26 (2013)

— Изменения означают, что существующей ситуацией власть недовольна. Что не устраивает?

— Я, например, оцениваю и арбитражные, и суды общей юрисдикции как эффективно работающие. Но у каждой системы есть проблемы. Главная — перегруженность делами. Еще кадровая и финансовая проблемы: низкие зарплаты в судах первой инстанции, нерешенность проблемы с жильем — все это отталкивает людей. Возможно, объединение высших судебных инстанций подтолкнет и другие системные изменения.

— Какие?

— Процедура назначения мировых и районных судей должна быть единой. Сегодня кандидатуры мировых судей утверждаются региональными парламентами. По личному опыту знаю, сколько желающих среди региональных депутатов устроить при этом разбор полетов. Банально сводят счеты! Да и зачем отделять мировых судей от районных — это должна быть единая первая инстанция. Различаться они должны только по категориям рассматриваемых дел. Еще лучше, если бы мировые и районные судьи назначались бы не в конкретный суд или участок, как сегодня, а в судебный округ, тогда появилась бы возможность перераспределения нагрузки между судьями. Причем необходимо, чтобы судебные округа не совпадали с административно-территориальным делением. Да и назначения судей в целом хорошо бы сделать «неадресными»: по уровням — инстанциям (первая, апелляционная или кассационная). Все это повысит независимость судей от других ветвей власти.

— Но пока речь только об объединении высших инстанций...

— Все верно. Но и объединение высших инстанций, уверен, станет отправной точкой для совершенствования системы в целом. Я сторонник объединения. Убежден, в итоге мы получим как минимум единообразие судебной практики, а как максимум — изменение системы. На мой взгляд, высшая судебная инстанция должна стать только надзорной. Не с руки Верховному суду рассматривать дела по первой инстанции. Его задача — обобщать судебную практику, рассматривать дела только в порядке надзора, а решения по ним должны стать прецедентными для нижестоящих судов. Хотя у нас и не прецедентное право. Кстати, появление полноценной апелляционной инстанции в системе судов общей юрисдикции — это хорошо, но надо идти дальше — создавать окружные кассационные суды, которые проверяли бы решения судов нескольких субъектов. В таком случае нынешние суды субъектов РФ стали бы апелляционными, а их число можно было бы и уменьшить.

— То есть за основу взять опыт арбитражных судов?

— Да. По этому пути арбитражные суды продвинулись несколько дальше судов общей юрисдикции.

— Почему же тогда наш бизнес предпочитает арбитраж в Стокгольме или Лондоне?

— Бегство из-под национальной юрисдикции в первую очередь следствие несовершенства законодательства. Хорошо, что по сути новый Гражданский кодекс, пусть и по частям, но принимается сегодня. Это поможет остановить бегство.

— Может, дело не в кодексе, а в том, что нет доверия отечественному правосудию?

— В России есть проблема восприятия системы правосудия обществом. Не последнюю роль тут играют СМИ. И не только они. Принято рассматривать суд как конторку, в которой можно добиваться своих целей, зачастую меркантильных, а если их не удалось достичь, значит, суд плохой и продажный! В России адвокаты на процессе могут в открытую засомневаться в компетенции суда и в его беспристрастности, и за это нет никакой ответственности. В Англии, например, за такое отлучают от профессии, а то и подвергают уголовному преследованию. Там поддерживаются авторитет и престиж судебной системы.

— Но там не было дела ни Ходорковского, ни Магнитского...

— В Британии были другие громкие дела. Преследование Ассанжа, например. В тех же США наблюдается тенденция и похуже: согласно американской статистике в 2011 году 97 процентов судебных разбирательств по уголовным делам завершились так называемой сделкой с правосудием. В 1990 году этот показатель был 84 процента. Что это значит? Что в тюрьме зачастую оказываются невиновные! Старейший член Верховного суда США Антонин Скалиа заявил, что система подталкивает невиновного признаваться в несодеянном.

— А у нас, значит, в тюрьмах сплошь виноватые сидят?

— Российская система отчасти сохраняет традиции советского правосудия, в котором в обязанность суда входило установление истины по делу. Недаром в готовящемся Кодексе об административном судопроизводстве предусмотрена более активная роль суда. Ведь гражданин заведомо слабее власти. Вот суд и должен играть более активную роль в поисках доказательств.

— Две существующие системы — ВС и ВАС — разные: не получится, что первая поглотит вторую?

— Никакого поглощения! Они даже пока не объединяются. Если хотите, сводятся под одной крышей, но остаются сами по себе.

— Но руководитель будет один. Значит, кадровых перемен не избежать?

— Наверное, но не сразу.

— Слияние ВАС и ВС произойдет осенью?

— Президент говорил о необходимости внести законопроект в ближайшее время. Когда именно, не знаю, но полагаю, что в течение осенней сессии он будет рассмотрен, принят и одобрен. Потянет ли он за собой поправки в бюджет, будет видно. Дождемся текста, может, первоначально особых затрат и не потребуется.

— Потребуется конституционное большинство в Думе...

— Оно фактически есть, когда объединяются представители нескольких фракций: в ходе нынешней думской сессии мы приняли несколько федеральных конституционных законов.

Светлана Сухова

С другой стороны

Тамара Морщакова: «Объединение судов проблем судебной системы не решает»

— Тамара Георгиевна, вы ожидали решения объединить суды?

— Это было весьма неожиданно. До этого предлагались другие варианты: например, соединить сами судебные системы или создать над двумя высшими судами еще один, самый высший орган — высшее судебное присутствие. Словом, нынешнее предложение, считайте, уже третье по счету.

— Что, по-вашему, побудило власть заявить об этом?

— Я лично не вижу оснований. Официально приводится такая причина: в высших судах существуют якобы различные решения по одним и тем же вопросам. А нужно единообразие практики. Но даже если бы это было так, проблема легко устраняется без дорогостоящего объединения. Достаточно созвать пленум ВАС и ВС и порешать эти вопросы.