Итоги № 30 (2012)
Шрифт:
И певцы-аборигены выложились, положительная Микаэла — Татьяна Рягузова сияла нравственной чистотой и разработанным сопрано, а Хозе — Дмитрий Головнин и Эскамильо — Александр Виноградов так сошлись в самцовской схватке, что летели искры. Нежданно получился парафраз крепкой «Иудейки» того же театра: как знаменитый тенор Нил Шикофф, словно камертон, подтянул тогда до нужного уровня труппу, так и огненная стерва Кармен зажгла коллегам взгляд. Логичные мизансцены концертного исполнения даже навели на мысль, что, добавь сюда декорации и пространство, они бы выглядели лишними.
Конечно, для полновесного спектакля, запланированного на 2014 год, работать еще придется много. А в ожидании запомним деталь: на оркестровых тутти дирижер вытягивался в струнку, словно сам становился тореадором. Смелее в бой!
Юности честное зерцало
/ Искусство и культура / Художественный дневник / Книга
На книжных прилавках — «Юные годы медбрата Паровозова» Алексея Моторова
От книги с таким заглавием невольно ждешь постмодернистской игры, изящного гротеска, тонкой иронии и иных литературных изысков. Однако в данном случае читательским ожиданиям не суждено сбыться: название книги с кристальной, немного даже наивной точностью соответствует содержанию — это в самом деле воспоминания о юности, пришедшейся на 80-е годы и проведенной героем-рассказчиком преимущественно на работе — в реанимационном отделении крупной столичной больницы.
Молодой человек из интеллигентной семьи, не поступив после школы в медицинский институт, решает скоротать годик в медучилище, а после закономерным образом оказывается на ставке медбрата в клинике. Проникнуть на правах студента в вожделенный институт не удается ни со второй попытки, ни с третьей, ни даже с пятой, так что из места «на перекантоваться» больничная реанимация становится для Леши Моторова портом постоянной приписки, а полученная от одной зловредной пациентки прилипчивая кличка Паровозов — вторым именем.
Чудесные исцеления и трагические смерти, занятные персонажи среди больных и персонала, а в виде дополнительного бонуса — свежая и тревожная перестроечная реальность, просачивающаяся даже в стерильные стены больницы, — вот, собственно, основной предмет книги Моторова.
Умирает от нелепой ошибки при переливании крови юная красавица, поступившая в больницу на пустяковую операцию. Оживает после сорокаминутной клинической смерти пациент, не имевший ни одного шанса на возвращение, — удивительное воскрешение становится результатом инъекции в сердце... мыльного раствора (главный герой решил потренировать сложный медицинский прием на предполагаемом трупе). Обустраивает свою затейливую личную и профессиональную жизнь старшая медсестра больницы — экзотическая красотка и сквернословка Тамара. Малахольная сестричка Люба методично и неторопливо изводит коллег безумными и комичными выходками. Лучший друг главного героя — доктор Андрюша Орликов — становится отцом, но его дочь появляется на свет с неизлечимым пороком сердца, и весь персонал больницы долгие недели борется за жизнь девочки, заранее осознавая обреченность этой борьбы. В надежде удрать от нищей медбратской доли Леша Моторов заканчивает курсы массажистов, однако злой рок — или, по его собственному убеждению, затаившийся в подвале больницы коварный Минотавр — не дает ему уйти на щедрые массажные хлеба...
Бесхитростные, смешные и обаятельные, на живую нитку собранные истории про хороших людей, без пафоса и придыхания совершающих хорошие, важные дела, безусловно, не претендуют на принадлежность к высокой прозе. Но при этом трудно вспомнить книгу, которая читалась бы так же легко и оставляла бы по себе такое же приятное послевкусие, как «Юные годы медбрата Паровозова» — на память приходят разве что «Записки юного врача» Михаила Булгакова. Ассортиментная линейка разного рода медицинских мемуаров в последние годы пополняется все новыми и новыми образчиками — как искренними, написанными в силу переполнявших автора чувств, так и вполне прагматичными — созданными на волне устойчивого спроса на этот жанр. Однако даже в столь густонаселенной нише у книги Алексея Моторова мало шансов затеряться — и дело тут, разумеется, не только и не столько в ее художественных достоинствах. Выбрав формат врачебной байки в качестве основы своего повествования, Моторов ухитряется вложить в него нечто неизмеримо большее: каждая его история, даже если в ней встречаются мудреные медицинские термины, — это история про жизнь, про людей,
про нас с вами. А ведь именно этого мы обычно и ждем от по-настоящему хорошей книги.От Луки / Искусство и культура / Художественный дневник / Выставка
От Луки
/ Искусство и культура / Художественный дневник / Выставка
В Отделе личных коллекций Пушкинского музея открылась выставка «Возвращение «Святого Луки»
16 июля в Москве открылась выставка «Возвращение «Святого Луки». Западноевропейская живопись VI—XVIII веков из музеев Украины» — новый проект ГМИИ имени Пушкина. В Москве покажут собранные из 9 музеев Украины замечательные картины, среди которых есть и настоящие шедевры западноевропейской живописи. Рубенс и Халс, Йорданс и Строцци — все лучшее из классической части коллекций украинских музеев. В общей сложности выставлено 100 работ мастеров VI—XVIII веков, выполненных в разных жанрах и стилях. Однако помимо перечисленных известных имен на Украине оказалось несколько интересных, но менее известных художников. Это, например, Томмазо Салини, из наследия которого сохранилось всего несколько картин, и Христиан Ван Хейл. Их картины выглядят неожиданно и ново на довольно любопытной экспозиции.
Современным зрителям, наверное, будет непонятно, что стоит за названием «Возвращение «Святого Луки». «Евангелист Лука» — шедевр Франса Халса — послужил основой сюжета для некогда культового, а теперь напрочь забытого советского кинодетектива, который носил то же название, что и развернувшаяся ныне выставка. Сюжет фильма построен вокруг кражи шедевра злоумышленниками, попыток ее продажи на Запад и, наконец, торжественного возвращения в советский музей.
«Евангелист Лука» — самая известная картина из коллекции Одесского музея западного и восточного искусства, и помимо фильма ей пришлось выдержать бесчисленное тиражирование массовой культурой: от календарей до магнитиков на дверцы холодильников — на них истощенный бесконечным постом старец выглядел не совсем уместно. И хотя полотно действительно заслуживает того, чтобы ради него одного посетить Отдел личных коллекций ГМИИ им. А. С. Пушкина, кажется странным, что аллюзии к советскому фильму показались кураторам интереснее, нежели попытка отразить в названии концепцию экспозиции. Правда, быть может, задумка в том только и состояла, чтобы привезти все ценное, чем богаты художественные закрома Украины: от византийских икон до романтизма и фламандских натюрмортов.
Выставка представлена в рамках цикла «Под сенью дружных муз...», благодаря которому публика уже познакомилась с художественными собраниями Латвии и Армении. Теперь пришел черед Украины. Безусловно, в опаленной зноем Москве картины Беллини и Йорданса — событие, и наверняка в выходные они соберут очередь у входа в Отдел личных коллекций музея.
Выпито до дна / Искусство и культура / Художественный дневник / Театр
Выпито до дна
/ Искусство и культура / Художественный дневник / Театр
В «Мастерской П. Фоменко» поставили спектакль «Заходите-заходите» по роману Меира Шалева
У этого спектакля есть свой аромат. Нет-нет, не в переносном, а в самом прямом смысле. Пока герои предаются воспоминаниям, на маленькой электроплитке варится бульон. Яков на наших глазах отправил в кастрюлю мясо, помидоры, нарубил свежей зелени, добавил горький перчик и какие-то неведомые сухие травки. И посолить не забыл. За час тридцать, что длится действие, все успело хорошо провариться. А уж тем более за тридцать лет, отделяющих его первую трапезу с Зейде от последней. Это рецепт не только аппетитно благоухающего наваристого супа, но и рецепт, который часто выписывают зрителям «фоменки» — ученики Петра Наумовича. В какие бы обстоятельства, печальные или даже трагические, ни попадали персонажи их спектаклей, мы всегда уходим с ощущением вкуса жизни. Словно проварившись в ее бульоне.