Итоги № 37 (2013)
Шрифт:
Конечно, Канн не переплюнуть по истоптанности красной дорожки и гламурному блеску Круазетт. Конечно, Берлину нет равных в конвейерной немецкой точности фестивального механизма. Конечно, обворожительно осыпающаяся Венеция изящнее конкурентов толчет воду в артхаусной ступе. Чем бьет европейцев Toronto International Film Festival, коротко именуемый TIFF? Удивительным парадоксом. Это самый демократичный, приветливый и доступный из фестивальных мейджоров. И последние годы сюда валом повалил крупный кинобизнес. И не только американцы, но и европейцы, и азиаты. Кстати, все пять финалистов иностранной оскаровской номинации прошлого года показали себя миру именно здесь.
В этом году на TIFF порядка 150 мировых и североамериканских премьер — половина всех фильмов, показываемых в этом году. А количество американских звезд, вероятно, больше, чем в Берлине и Канне вместе взятых. Что как раз понятно: Голливуд и Нью-Йорк за забором, тусовка знатная,
Вот, кстати, еще одна причина торонтского успеха. Баланс между мейнстримом и артхаусом здешние фестивальные стратеги явно кренят в пользу мейнстрима. Добавлю, качественного. Ведь хороших, мастерски снятых зрительских картин в мире очень немного, и за них идет жестокая подковерная борьба между «большой четверкой» фестивалей. Иногда подробности выметают из-под ковра, как в случае с новой грандиозной драмой Стива Маккуина «12 лет рабства», явным фаворитом будущего оскаровского сезона. На нее положила глаз Венеция, но Торонто перехватил кусок. И хотя в беседе со мной бессменный глава TIFF Пирс Хендлинг всячески напирал на дружественность его отношений с Альберто Барберой и другими фестивальными боссами Европы, ясно, что табачок всегда врозь.
Три российских фильма и еще одна копродукция в программе TIFF 2013 года — это, на мой взгляд, очень даже неплохо, учитывая общий удручающий спад качества в отечественном кино. И пусть «Восьмерка» — мировая премьера, а «Майор» и «Небесные жены луговых мари» уже засвечены, в Канаде их принимали равно заинтересованно и тепло. Показательно, что впервые на рынке TIFF представлена внушительная делегация из России — и «Роскино», он же бывший «Совэкспортфильм», и компания Russian World Vision, арендовавшая большой стенд, и отдельные безлошадные персонажи, закупающие для России экстремальный артхаус. Что они там наторгуют — отдельный вопрос, но вектор интереса говорит сам за себя.
Да, еще о демократизме Торонто. Что полезно усечь и нашим фестивальным барберам, зацикленным на элитности, пафосности и смехотворном мерянии рейтингами с теми, кто неизмеримо выше и круче. Торонто — единственный из суперчетверки фестиваль, не имеющий официальной конкурсной программы и, соответственно, жюри. И ничего, выживает и давит конкурентов своим дружелюбным катком. Потому что конкурс всегда фокусирует внимание на горстке избранных, а здесь все избраны, все равны, всем поклоны, респект и аплодисменты, не важно, премьерно невинны ли фильмы или уже потеряли девственность в иных темных залах.
Может быть, глядя на суперуспешных канадцев, Московскому МКФ прекратить ежегодный мазохизм с наскребанием по сусекам худосочной конкурсной программы? А просто делать хорошие тематически-жанровые циклы, арт, полуарт и совсем не арт, в общем, на разные вкусы. Ой, я что-то размечтался.
Партитура Баха / Спорт
Партитура Баха
/ Спорт
Сможет ли новый глава МОК поднять спорт выше конъюнктуры?
Международный олимпийский комитет иногда называют усовершенствованной версией ЦК КПСС, и в этом есть доля правды. Вместе с фактически пожизненным членством попавший в сей сонм избранных получает статус, огромное влияние и доступ к большим деньгам. Неудивительно, что значительную часть этого закрытого клуба составляют седовласые патриархи. Руководить ими кому попало не доверят, и потому среди девяти бывших президентов МОК — почти сплошь сэры, пэры и другие маркизы. Например, Жак Рогге, возглавлявший эту организацию последние двенадцать лет, может похвастаться графским титулом. Но срок, отведенный ему, истек, пришла пора выбирать нового, десятого по счету, президента. На очередной сессии МОК в Буэнос-Айресе на престижную должность претендовали шестеро. Победителем же стал немец Томас Бах, имя которого значилось в 49 бюллетенях из 93. Как ему удалось заручиться столь мощной поддержкой?
Мастер укола
Бах родился 29 декабря 1953 года в баварском Вюрцбурге. Он рос очень спортивным, мог часами лупить мячом по воротам, но вот беда: своего футбольного клуба в маленьком городке не было. Но была секция фехтования на
рапире. В пять лет мальчика привели к тренеру Эмилю Беку. Первая большая победа случилась в 18 лет: Бах стал чемпионом Германии среди юниоров. На фехтовальном помосте он научился выжидать, выбирая правильный момент для нападения на соперника. Присмотреться, выявить его слабые стороны — и тут же совершить мгновенный разящий выпад. Хорошо знающие Баха отмечают еще одно очень важное его качество — умение работать в коллективе и на коллектив. Индивидуальных наград на серьезном международном уровне наш герой выиграл не так много, зато в качестве командного бойца ему не было равных. Не случайно практически всех своих спортивных достижений он добился именно в составе сборной. Главным стала золотая медаль, завоеванная в командных соревнованиях рапиристов на Играх-76 в Монреале. А еще через год Томас Бах вместе с товарищами выиграл чемпионат мира, проходивший в Буэнос-Айресе. В том самом Буэнос-Айресе, где спустя 36 лет он одержит другую, не менее важную для себя победу…Значится в биографии рапириста и еще один примечательный эпизод. Он был одним из тех, кто публично воспротивился решению западногерманских властей о бойкоте московской Олимпиады-80. «Наши спортсмены избрали меня тогда своим представителем, и мы делали все возможное, чтобы добиться разрешения поехать на Игры, — вспоминает Томас Бах. — Лично я очень хотел защитить звание олимпийского чемпиона. Однако из-за огромного давления со стороны правительства Национальный олимпийский комитет вынужден был сдаться и согласиться с бойкотом. Именно тогда я и решил заняться спортивной политикой: не хотелось, чтобы в будущем спортсмены становились заложниками конъюнктуры».
Мастер лоббинга
Вскоре после окончания московской Олимпиады завершилась и спортивная карьера Томаса Баха. В родном Вюрцбурге он получил диплом юриста, несколько лет попрактиковал в качестве наемного служащего, а затем открыл собственную адвокатскую контору. Именно в этот период будущий президент МОК завязал множество контактов, которые помогут ему в прямом и переносном смысле подняться на самую вершину олимпа. Но некоторые из контактов чуть было не погубили его карьеру. Так, например, в свое время адвокатская контора Баха заключила с концерном Siemens контракт об оказании консалтинговых услуг на 200 тысяч евро в год плюс накладные расходы. По данным еженедельника Der Spiegel, Баху фактически платили за то, чтобы он, пользуясь своими связями с влиятельным кувейтским шейхом Ахмадом аль-Сабахом, по совместительству главой Ассоциации национальных олимпийских комитетов (ANOC), убедил того стать инвестором немецкого концерна. И все бы хорошо, но Бах при этом являлся еще и президентом Арабо-германской торгово-промышленной палаты, которая была создана в 1970-х годах арабскими странами специально для того, чтобы бойкотировать торговлю с Израилем. Она помогала немецким компаниям соблюдать все требования правительств арабских стран к импортируемым продуктам. При этом некоторые из требований включают в себя запрет на использование сырья, продуктов и услуг из Израиля. Понятно, что эта деятельность Баха вызывала достаточно жесткую критику как в самой Германии, где «еврейский вопрос» до сих пор стоит остро, так и за ее пределами. Директор берлинского отделения Американского еврейского комитета Дейдре Бергер уже заявила: «Тот факт, что МОК возглавил человек, активно участвовавший в кампании по бойкоту Израиля, не соответствует принципам олимпизма и fair play». Однако именно менеджерский опыт позволил ему достичь вершины. И еще подкованность в языках: амбициозный юрист Бах свободно владеет английским, французским и испанским, причем последним — отменно. Говорят, что это качество и привлекло в нем в 80-е Хуана Антонио Самаранча.
Их познакомили, и тогдашний президент МОК ввел молодого человека в подведомственную организацию буквально за руку. В 1991 году Бах стал членом Международного олимпийского комитета и в течение нескольких лет работал в разных комитетах, пока не попал в оценочную комиссию. Это подразделение является в МОК одним из ключевых: сотрудники комиссии посещают города, претендующие на проведение Игр, и, как следует из названия, оценивают их заявку по самым разным показателям. Можно представить себе уровень влияния и связей, которыми обзаводились оценщики после нескольких лет такой работы! «Я познакомился с Бахом в середине 90-х, — рассказал «Итогам» вице-президент ассоциации «Европейские олимпийские комитеты» Александр Козловский. — Санкт-Петербург тогда выдвигался в столицы Олимпиады-2004, я работал в заявочном комитете. Страна сидела на гуманитарной помощи, внешний долг превышал 150 миллиардов долларов, а премьер-министр Черномырдин, не моргнув глазом, пообещал выделить 12 миллиардов на строительство спортивных объектов. Естественно, Томас все это воспринимал с недоверием. Помню, на официальной пресс-конференции в Мариинском театре он скептически высказался в адрес города. Я возразил, началась публичная перепалка. Бах тогда сильно на меня обиделся, очень долго не разговаривал…»