Итоги № 39 (2012)

Каков бы ни был прогноз погоды, человек, его озвучивающий, непременно должен вселять оптимизм — таков закон жанра. Александр Беляев витальной харизмой наделен сполна. Его метеообзоры — и шоу, и психотерапия, и наука, с которой Александр Вадимович связан всю жизнь. Он трудится заместителем директора Института географии РАН. В «Останкино» ездит дважды в неделю, строго по графику.

— Ваши прогнозы погоды смотрит вся страна, словно телесериал. При этом вы же не профессиональный метеоролог...

— И да и нет. По специальности я гидролог. Гидрология — это вода. И поскольку вода находится в разных состояниях, в том числе и в газообразном в атмосфере, мы родственны: метеорология и климатология с гидрологией рядом ходят. И гидрометпоток на географическом факультете МГУ, который я окончил, состоял в то время из трех кафедр: океанологии, гидрологии суши, метеорологии и климатологии. Воинская специальность синоптик-метеоролог была тогда у всех наших ребят. И в Институте географии РАН я занимался водным балансом, где атмосферное звено основополагающее. Так что, в общем, имею представление о климате и о погоде. Ну а когда смотришь со стороны на что-то, в чем хотя бы немного разбираешься, начинаешь выискивать недостатки.

Меня всегда напрягала, мягко говоря, подача прогнозов погоды в наших СМИ. Мешал излишний, с моей точки зрения, профессионализм, особенно в языке. Тем более метеорология — дело полувоенное. И доклады о погоде по маршрутам полетов в авиации, чтобы у летчиков не было никаких двояких толкований, требуют четких формулировок. Даже структура Гидрометслужбы во многом повторяла военные округа в нашей стране. В советские времена все бредили Арктикой. И в первых рядах, конечно, были метеорологи с полярных станций. Увы, сейчас энтузиазма поубавилось, а вот чеканность языка и формы изложения прогнозов сохранились.

Так вот, при всем этом раздражении я уж никак не думал, что из тихого критика телеметеорологии превращусь в ведущего прогноза погоды на ТВ!

— И каким ветром вас туда занесло?

— Началось все в 80-е годы. Чтобы как-то материально выживать и при этом выполнять свою гуманитарную миссию, мы в Институте географии организовали группу по популяризации нашей науки. Кто знает, чем сегодня занимается география? Меня как-то остановил гаишник: где работаете, кем. Отвечаю: в Институте географии, замдиректора. «Господи, что же это, у вас в академии и институт арифметики есть?» Вот такое представление о предмете. Сейчас, должен сказать, к географии наконец-то стали относиться должным образом. Президент Русского географического общества — Сергей Шойгу. Председатель попечительского совета — Владимир Путин. На заседания РГО съезжается все руководство страны. Вот это подобающее место для географии.

Так вот, тогда мы ринулись в наше путешествие. «Мы» — это Дмитрий Орешкин, известный политолог, Андрей Скворцов, не менее известный бизнесмен, продюсер и очень креативный телевизионщик (они до сих пор трудятся в нашем институте). Короче, создали группу «Меркатор» и начали сотрудничать в том числе с «МЕТЕО-ТВ». Уже параллельно помогали НТВ с географией и картографией. На канале долго не было полноценной погоды, то есть на всех каналах про нее вещали красавицы, но НТВ не хотел идти тем же путем. В конце концов проблема была решена, группа «Меркатор» Института географии совместно с «МЕТЕО-ТВ» сделала погоду на НТВ с ведущими, но принципиально иными, чем на других каналах. По замыслу это должны были быть ученые, которые бы авторитетно рассказывали о погоде, по возможности понятно и интересно. Проблема с ведущими оказалась непростой. Я почему-то считал, что это пара пустяков. Думал, академические круги, сплошные ораторы. Но оказалось, все не совсем так. Проводили кастинг среди претендентов для руководства НТВ, а они всех отметали. Мы у себя уже начинали разбор полетов. Я, то ли в шутку, то ли отмахиваясь, бухнул: «Пустяки, в конце концов я пойду!» И просто так, хохмы ради записался в нашей виртуальной студии. И меня утвердили. Так что я поначалу как бы затыкал дыру, а потом прижился.

— В новом качестве брали пример с кого-то из ведущих или нарабатывали исключительно свое?

— К погоде на ТВ довольно странное отношение. С одной стороны, вспомните Фазиля Искандера, подметившего непонятный интерес к погоде у москвичей: куда же без нее. В то же время говорят о ней самую малость и почти всегда в конце новостей. Я помню, как в программе «Время» прогноз читали сами дикторы. Выдающимся в этом плане был Виктор Балашов. Когда он произносил своим чарующим голосом: «И о погоде…», дальше уже можно было ничего не говорить. Потом появились интересные женщины, что называется, русские красавицы, такие фактуристые. Их обожали члены Политбюро. Юрий Антониевич Израэль, руководитель Гидрометслужбы в то время, рассказывал смешную историю. Когда Брежнев улетал (прилетал), его обязательно провожало (встречало) все руководство страны и КПСС. И вот он подходит к председателю Гостелерадио и говорит: «Слушай, вчера про погоду твоя рассказывала, так полстраны грудью закрыла!» Все посмеялись, а Лапин всю ночь не спал, думал, как трактовать слова генсека: в плюс или в минус.

Потом на экране появились два молодых человека, один из которых, по-моему, руководил пресс-службой Гидрометцентра. Они работали на контрасте с женщинами, очень профессионально, и язык такой легкий, хорошо ребята вели, свободно. Затем на телевидение пришли спонсоры, появились фигуристые девушки, этакое дефиле. Много было разных «погод»: и «мультяшная», и «голая правда», и со звездными знаменитостями, которые тоже рассказывали о погоде.

Что касается НТВ, для меня самыми интересными были первые выпуски погоды. Вроде как рассказ знающего человека о том, что будет происходить за окном. Простым языком, что называется, глаза в глаза. Был виртуальный стол, за которым ведущий листал погодные карты, показывая, какие грандиозные события разворачиваются на огромных просторах.

— Как вы относитесь к источникам информации? За основу берете сводки Гидрометцентра?

— Стопроцентно официальный прогноз Гидрометцентра и территориальных управлений Росгидромета. А у них подход серьезный: шаг влево, шаг вправо от официально утвержденного прогноза не приветствуется. Но, похоже, меня всерьез не воспринимают, а может, и смирились, тем более что я беру из бочки те же «огурцы», но пытаюсь приготовить из них кое-что другое. Еще избегаю традиционного квадратно-гнездового способа подачи погоды: в Ямало-Ненецком АО — то-то, в Эвенкийском АО — то-то… Конечно, не беру на себя смелость менять прогноз, но часто стараюсь его немножко сглаживать.

— С чем-то не соглашаетесь?

— Да, бывает. Метеорологи — нормальные люди, но труд их конвейерный, утомительный и, главное, очень ответственный. Прогноз погоды согласовывается, утверждается — ничего нельзя менять. Но это у них. А что с меня возьмешь? Я трактую погоду. По прогнозам невольно создается впечатление, что погода всегда хуже, чем она потом на самом деле. У синоптиков в крови осторожность. Все неприятности в стране сваливают на погоду и на тех, кто ее предсказывает. Вот они на всякий случай и перестраховываются, указывая, что возможны, например, дожди, когда вокруг ясное, безоблачное небо. И это мудро, тем более, что, когда говорят «без осадков», вероятность дождей все равно существует, правда, менее 20 процентов. Понимая это, я и стараюсь немного приукрасить ситуацию, не хмуря бровки: мол, ребята, это все ерунда, не самое главное в жизни! Поэтому получается, что у меня оптимистичнее, что ли, приукрашенный прогноз погоды.

Был как-то забавный эпизод. Из Лондона Би-би-си в прямом эфире у меня брало интервью. Сева Новгородцев обрисовал ситуацию. Мол, метеобюро, которое ведет погоду на радио, получило указание от руководства: надоело слышать про бесконечные дожди, делайте погоду лучше, красочнее, приятнее. И он спрашивал меня, как я к этому отношусь, к такой цензуре? Говорю: «Знаете, положительно. Метеоролог при желании может из любой конфетки сделать сами знаете что. Лучше наоборот, не в ущерб, конечно, истине, которую, увы, никто не знает».

— Вы говорили, что база метеорологии в советское время была серьезнее?

— В советское время многое было посерьезнее. Но то, что прогнозы сегодня стали менее точными, это миф. Их оправдываемость оценивается в 90—95 процентов. Но требования возрастают. Век глобального потепления, мир меняется, и все быстрее, а материалы вчерашние, многого «еще не проходили». Так что объективно прогнозировать погоду стало сложнее.

Сеть наблюдений нуждается в постоянном развитии. Раньше она расширялась, охватывая труднодоступные северные районы. И из желающих там работать выстраивалась очередь: и престиж, и материальный стимул. Сейчас этого нет. Финансирование по остаточному принципу. Ну если только жареный петух клюнет! Пронесся ураган по Москве, и организовали Гидрометеобюро Москвы и Московской области. Сейчас наконец-то всерьез займутся затоплениями в Краснодарском крае, хотя проблема эта назрела давно. Кстати, гидрологических постов в горах Кавказа осталось минимум. Наверняка есть проблемы и в прогнозистах, которые, увы, не молодеют и выше головы прыгнуть не в состоянии. Строить модели — это еще не все. Старики погоду лучше понимали, нутром чувствовали. Да и деревья были больше, и трава зеленее, и девушки краше!