Итоги № 39 (2013)

— Он как-то объяснил свое решение?

— Да никак не объяснил, он вообще не любил ничего объяснять. Ухмыльнулся и все. Мол, я так решил.

Я, конечно, был страшно огорчен, но тогда, чтобы его не унизить, мне пришлось уговаривать депутатов согласиться с этими кандидатурами. А они этого категорически не желали — все надеялись на то, что главой правительства будет известный, достойный профессионал, пользующийся признанием в обществе. А тут Ельцин называет каких-то «тузиков», которые должны обеспечить проведение грандиозных перемен в огромной стране. Это был верх цинизма, результат глупейшей самонадеянности. Представляете, с каким чувством я убеждал парламентариев утвердить это нелепое правительство?

— Вы догадывались, что в ближнем круге Бориса Николаевича планировали распустить Верховный Совет в 1993 году? Знали, например, о соответствующих встречах в Ново-Огареве и Завидове?

— Я знал абсолютно все, что происходило повсюду — в Кремле, правительстве, других структурах. Меня многие уверяли, что Ельцин предпримет такого рода меры, но я все отвергал, не допускал мысли, что он так подло меня предаст, я так много раз его спасал! У нас ведь были очень хорошие личные отношения, а все разногласия мы устраняли при личных беседах. Думал, что в критическом случае он пойдет на разговор. В конце концов, если бы он пригласил меня и сказал: мол, Руслан Имранович, я намерен предпринять такие и такие шаги, я бы тут же подал в отставку. Сказал бы: если речь идет обо мне, то вот вам мое заявление об отставке — распоряжайтесь без меня. Даже когда этот указ был принят, я не допускал мысли о каких-то силовых мерах. В мировой истории такого не было! Был уверен, что мы вдвоем найдем выход. Знал, что указ им подписан под влиянием целого лобби будущих олигархов, мечтающих присвоить национальные богатства страны.

— Как узнали об указе?

— 21 сентября вечером сидел в своем кабинете в Белом доме, дописывал заключение к книге «Мировая экономика» (я ее дописал уже в «Лефортово» в 1994 году). Заскакивает мой первый заместитель Юрий Воронин: «Руслан Имранович, переворот! Ельцин незаконный указ вынес!» Я говорю: «Подождите, Юрий Михайлович, сейчас допишу заключение к книге, потом возьмемся за переворот». Он говорит: «Все бы вам шутить...» Он, кстати, потом в своих мемуарах об этом правдиво все рассказал. Так вот, дописал я это заключение, передал помощнику и вернулся к себе в кабинет. В это время фельдъегерь приносит мне текст указа — одновременно этот текст передавали по TВ. Через два часа мы созвали президиум Верховного Совета. И ввели в действие конституционную норму, как раз предусматривающую этот случай.

— Пытались связаться с Борисом Николаевичем?

— Конечно. Связался с Илюшиным, говорю: «Виктор, не могу по прямой соединиться с Ельциным, а он мне нужен». Он говорит: «Сейчас доложу». Приходит через минуту, говорит: «Руслан Имранович, сейчас он какую-то делегацию принимает, я вас попозже соединю». А попоз­же связь вообще пропала.

Звоню Черномырдину, помощник говорит: «Руслан Имранович, сейчас соединю», — и связь отключили.

Звоню замам, помощникам — все отключены. Коржаков потом утверждал, что моя связь не была отключена. Такой лжец! Не была отключена связь лишь у председателя палаты Верховного Совета Соколова. Довольно темная личность, как оказалось, много нам навредил.

Разумеется, если бы тогда были мобильные телефоны, Интернет, то никакого переворота бы не было. Мы же оказались абсолютно изолированными, во власти ложной информации, распространявшейся глобальными информационными сетями с позиций пропрезидентских сил — по стране, по всему миру.

Конечно, некоторые депутаты пытались какие-то средства использовать. Скажем, Олег Румянцев постоянно связывался с посольствами, но это была чисто локальная, прерывистая связь.

— Итак, созываете президиум Верховного Совета...

— Мы действовали строго по Конституции Российской Федерации, гласящей, что при явных признаках государственного переворота президиум Верховного Совета приводит в движение процедуру отрешения президента от власти. Члены президиума ВС РФ единогласно постановили привести в движение эту процедуру. Передали дело в Конституционный суд, созвали экстренную сессию Верховного Совета. В 10 часов вечера 21 сентября начали обсуждение этого вопроса на экстренной сессии парламента. В 12 часов ночи прибыл председатель КС Валерий Зорькин и огласил решение о том, что в стране совершен государственный переворот и Верховный Совет вправе принять решение об отрешении президента от должности. Мы полностью продублировали это постановление КС в постановлении Верховного Совета России и немедленно созвали чрезвычайный Съезд народных депутатов. Он собрался уже на следующий день, 23 сентября.

Ельцин с того момента фактически стал незаконным президентом, и все его действия были незаконными.

Продолжение следует.

Дело социологов / Политика и экономика / В России

Дело социологов

/ Политика и экономика / В России

«Меняется жизнь — должны меняться и наши прогностические схемы. С этой корректировкой мы чуть запоздали», — говорит гендиректор ВЦИОМ Валерий Федоров

Неверно спрогнозированные результаты московских выборов и данные по явке спровоцировали шквал критики в адрес профессионального сообщества социологов. Оппоненты заговорили о системном кризисе политической социологии в России. Так ли это, «Итоги» попытались выяснить у гендиректора ВЦИОМ Валерия Федорова.

— Валерий Валерьевич, говорят, что после оглашения результатов выборов московского мэра вы отключили телефон и уехали из Москвы. Это так?

— Почти. Уехал, но телефон не отключал. У меня на это время был запланирован выездной семинар, подводить организаторов не хотелось, и я, как обещал, выступил на нем. Так что за «охотой на социологических ведьм» наблюдал дистанционно.

— Многие эксперты тем не менее заговорили о кризисе политической социологии. Какие версии на сей счет выдвигают ваши коллеги?

— Мнения разные. Но для того, чтобы они имели какое-то обоснование, требуются поствыборные исследования, либо новые опросы, либо вторичный анализ данных опросов, проводившихся до выборов, уже с учетом их итогов. Мы занимаемся и тем и другим. Надеюсь, в начале октября у нас будут уже не просто гипотезы, а аргументированное суждение относительно того, почему московские избиратели 8 сентября проголосовали не совсем так, как мы того ожидали.

— Злые языки судачат, что истинная причина прокола ВЦИОМ и ФОМ в том, что социологи «по привычке» заложили в прогноз поправку на использование административного ресурса, но выборы неожиданно оказались честными. Что ответите?

— Посмотрите для сравнения на выборы мэра Екатеринбурга. Там наш прогноз полностью оправдался. Причем впервые прогноз по победе Ройзмана мы дали в июле, подтвердили его в августе. И насколько я знаю, нет оснований заявлять о том, что Ройзман победил в Екатеринбурге благодаря фальсификациям. Там тоже очень большое внимание уделялось обеспечению чистоты и прозрачности выборов, там тоже было огромное количество наблюдателей. Более того, почти в полутора десятках регионов России мы проводили предвыборные исследования и делали прогнозы, а несовпадения с результатами выборов обнаружились лишь в двух: Москве и Воронеже. Но в Воронеже была очень динамичная кампания, со сменой кандидата от партии власти и прочее. А вот казус Москвы нуждается в специальном изучении. Дело тут точно не в фальсификациях. На мой взгляд, мы должны вести речь, во-первых, о специфике поведения московского избирателя и, во-вторых, об уникальном стечении различных труднопрогнозируемых обстоятельств в погожий осенний день 8 сентября.