Итоги № 43 (2011)
Шрифт:
Лейла Гучмазова
Мы за ценой не постоим / Искусство и культура / Художественный дневник / Кино
Андрей Смирнов долго шел к этой картине. «Жила-была одна баба» — его первая за тридцать лет режиссерская работа, на подготовку к которой ушло лет двадцать. А на афише лента анонсируется как фильм от автора «Белорусского вокзала», снятого более сорока лет назад. За всем этим стоит судьба режиссера, который в СССР был чемпионом по попаданию картин на полку — короткометражка «Ангел», «Осень», покореженный цензурой фильм «Верой и правдой», после чего Смирнов надолго оставил режиссерскую профессию. В сущности, только «Белорусский вокзал», одна из визитных карточек празднования Дня Победы, может сегодня стать приманкой для зрителя.
Фильм начинается почти как «Титаник» — подводными съемками ушедшего на дно города, а заканчивается мифологическим потопом, который уносит в небытие и живых, и мертвых с щедро политой кровью земли. Между ними рассказ о мытарствах той самой бабы. Варвара (Дарья Екамасова) вышла замуж в 1909 году. Ее отдали за нелюбимого и нелюбящего Ивана (Владислав Абашин) из большой богатой семьи, где Варвара была всем чужая — вполне в соответствии со значением своего имени. Сообщалось, что основа сюжета — крестьянское восстание начала 20-х годов в Тамбовской губернии, антоновщина, со страшной жестокостью подавленная будущим маршалом Тухачевским. Но это не так. Здесь нет исторических персонажей — вместо них символически появляется рок-революционер Юрий Шевчук в папахе, на коне и с лихой песней. Смирнов поставил в центр истории женщину, показав то, как неизбежно любовь настигает человека вопреки любым обстоятельствам. Бедная Варвара, полностью лишенная либидо, страшным криком кричащая при любой попытке мужчин заняться с ней сексом, убившая свекра (Роман Мадянов) за это, не раз нещадно битая и изнасилованная, родившая двух детей в нелюбви, вдруг узнает, что мужчина может подарить счастье. Но уже идет Гражданская война, и деревня переходит в руки то красных, то восставших крестьян. Кругом неразбериха, произвол и нищета. А любимый (Алексей Серебряков) угрюм, хром, контужен на Первой мировой и фанатично старается спасти от большевиков-мародеров последнюю кобылу. Его расстреливают вместе со всеми, кто пытался отстоять свое имущество, свой уклад жизни.
Метафора прежней, крестьянской России как исчезнувшего легендарного града Китежа понятна и красива. Но речь идет о большем, чем плач по России, которую мы потеряли. Это размышление над крутыми поворотами русской судьбы и загадками русской души. «Нет народа окаяннее нас!» — отчаянно восклицает один из персонажей. «Нет более живучего и непобедимого народа», — хочется ответить ему. Веками его корежило в жерновах истории, а он все жив-здоров, готов отстреливаться от любого врага, но при этом хочет любви. Вот и Андрей Смирнов, сняв страшный, кровавый и безнадежный фильм, все-таки в нем признался в любви к этой не бог весть какой живописной земле и к этим страстным и странным людям, живущим на ней. Картина получилась неровной, временами перегруженной деталями, временами требующей развернутого комментария. Но она впечатляет. Она необычна. При всем своем суровом натурализме она заставляет вспоминать магический реализм не только Маркеса, но и Гоголя.
Ирина Любарская
Оборотни в штатском / Искусство и культура / Художественный дневник / Книга
За двадцать последних лет в России отличнейшим образом отстроилась вся развлекательная жанровая литература, в советское время пребывавшая в понятном запустении. Теперь у нас имеются и свой детектив (да еще какой — таких уникумов, как Дарья Донцова или Юлия Шилова, нигде в мире не сыщешь!), и своя женская проза (причудливым образом перевязанная с вышеупомянутым детективом), и своя фантастика (очень самобытная и неординарная). Даже шпионский роман — и тот потихоньку дает всходы. Едва ли не единственная ниша, до сих пор остающаяся незаполненной, — это роман ужасов. По-честному, по-стивенкинговски, пугать читателя никто в России так и не выучился. И книга Алексея Маврина «Псоглавцы» — это тоже, конечно, не тот настоящий забористый ужастик, который сулят издательские аннотации, и даже не первое к нему приближение. Впрочем, хотя всерьез испугаться «Псоглавцев» крайне затруднительно, штука у Маврина получилась весьма занятная.
Сквозь дым горящих торфяников в деревню Калитино, что на реке Керженец, из Москвы приезжают трое молодых людей: студент-бездельник Кирилл, сумасшедший геймер Гугер и добропорядочный менеджер книжного магазина гуманитарий Валера. Их отобрали по записям в Живом Журнале люди из загадочного международного научного института при ЮНЕСКО. За солидную плату троим избранникам предстоит выполнить несложную на первый взгляд работу — изъять из разваливающейся калитинской церкви редчайшую фреску: изображение святого Христофора, на котором божий праведник нарисован почему-то
с собачьей головой. Однако изъятие фрески — лишь внешняя, формальная часть работы Кирилла, Валерия и Гугера. Куда больший интерес для странных ученых представляет происходящая в деревне чертовщина — ненавязчивая, не каждому видная, но при этом вполне бесспорная и вроде бы как-то связанная с изображенным в церкви псоглавцем. Именно изучение этой чертовщины и является подлинной целью экспедиции.Однако если Гугер с Валерием от прямого контакта с нечистью, а заодно и с аборигенами воздерживаются, то Кирилл активно лезет на рожон. Сначала палит в местную шпану из травматического пистолета, потом пьет и скандалит с местным «большим человеком» — владельцем магазина, а в довершение всего еще и затевает роман с местной девушкой. Надо ли удивляться, что после всего этого калитинская нечисть берет Кириллов след и устремляется за ним в погоню, опустив к земле заостренную собачью морду.
Сразу оговоримся: на протяжении большей части романа ничего сверхъестественного с Кириллом не случится — тени будут честно таиться по углам, а все намеки по большей части останутся намеками. И даже когда смутная угроза, разлитая в дымном калитинском воздухе, примет наконец вполне конкретную форму долгожданных оборотней и перейдет-таки в атаку, по-настоящему страшно все равно не станет.
Ключевой момент, вероятно, состоит в том, что не страшно самому автору. Куда больше, чем инфернальный собакоголовый ужас, автора «Псоглавцев» занимает культурная антропология вымирающей русской деревни с ее бытом и нравами, с распадом сельского уклада и деградацией, со старообрядческими мифами, великим прошлым (в прежние времена рядом с Калитином размещалась зона, дававшая местным жителям работу и смысл существования) и смутным будущим. История же с оборотнями, жестоко карающими любого нарушителя границ — физических или трансцендентальных, — служит ему лишь способом облечь свой этнографический интерес в привлекательную для читателя форму. Глаза Алексея Маврина — это доброжелательные и любопытные глаза ученого-исследователя, а вовсе не воспаленные очи безумного духовидца, поэтому увидеть ими что-то по-настоящему страшное невозможно. А вот немало занятного и оригинального — можно вполне.
Галина Юзефович
литературный критик
«Итоги» представляют / Искусство и культура / Художественный дневник / "Итоги" представляют
Любовь вне правил
Так обозначает главную тему своего спектакля «Месяц в деревне» Александр Огарев. Режиссер освобождает пьесу Ивана Тургенева от исторического антуража и бытовой конкретики, расчищая пространство для страстей прекраснодушных героев драматурга. С этой постановки начнется новый отсчет в жизни Театра им. Маяковского, революционным путем сменившего руководство. Главные женские роли исполняют Евгения Симонова и Полина Лазарева. Премьера 29, 30 октября.
Барокко пермского периода
Правильным исполнением музыки барокко обещают блеснуть Теодор Курентзис с оркестром Musica Aeterna. 24 октября в Концертном зале имени П. И. Чайковского оркестр Пермского театра оперы и балета представит «Рамо-гала» с редко исполняемыми опусами Жана Филиппа Рамо. Впервые в России любимый автор галантного века прозвучит в монопрограмме в исполнении большого симфонического оркестра, знающего толк в аутентичном исполнении. Солировать Курентзис пригласил сопрано из Канады Барбару Ханниган.
Эта киска купила бы виски
«Кот в сапогах», снятый одним из режиссеров третьего «Шрека» Крисом Миллером, рассказывает предысторию самого обаятельного героя этой пародийной франшизы. Сбежавший из сказки Шарля Перро Кот до встречи с зеленым великаном был благородным разбойником — вылитым Зорро, те же шляпа, плащ и шпага, которой он молниеносно рисует свой личный знак. Недаром его озвучивает Антонио Бандерас. В компании с яйцеголовым умником Шалтаем-Болтаем и коварной воровкой Киской Мягколапкой он спасает родной город и становится легендарным Котом в сапогах. В прокате с 27 октября.
Солженицын. Молодые годы
Совсем еще молодой Солженицын копается в капоте своего «Москвича». Солженицын на лавочке под сосной. Солженицын слушает радио... Увидеть создателя «Архипелага ГУЛАГ» таким, каким в 60-е годы его видели близкие, станет возможно благодаря выставке, которая откроется 26 октября в Историко-художественном музее города Гусь-Хрустальный, что во Владимирской области — именно в этих краях Солженицын провел первые годы после возвращения из казахстанской ссылки. Более 100 уникальных кадров из архива первой жены писателя Натальи Решетовской будут впервые представлены публике в рамках культурологического проекта «Неизвестный Солженицын».