Итоги № 48 (2013)

По какой из этих дорог двинется «Серп и Молот»? Или выберет свой путь? Кстати, именно руководство завода инициировало международный конкурс на архитектурно-планировочную концепцию. Провести его взялась компания «Дон-Строй Инвест». «Менеджмент завода в силу узкой отраслевой специализации не может осуществлять градостроительное развитие территории самостоятельно, — рассказали «Итогам» в пресс-службе компании. — Поэтому и принято решение о привлечении квалифицированного участника инвестиционно-строительного рынка».

Мнений по поводу будущего «Серпа и Молота» в профессиональной среде много, и все они прекраснодушны.

«Все-таки в первую очередь это не исторический, а индустриальный объект, — поделился своим мнением член жюри конкурса испанский архитектор Рикардо Бофилл. — Часть наследия завода сохранится после преобразований. Но территория претерпит изменения: есть идея превратить промзону в интернет-парк, высадить деревья, проложить дороги».

«Нельзя допустить, чтобы один вид резервации, промышленный, превратился в другой — например, очередной спальный район, — вторит испанцу генеральный директор ЗАО «Дон-Строй Инвест» Алена Дерябина. — Поиск возможных форм многофункциональности данной территории — это задача, которая может быть решена в процессе конкурса, и от него мы рассчитываем получить выжимку самых креативных идей».

Звучит замечательно, но до того момента, пока мы не услышим экономической конкретики. За счет чего будет жить район? Каких налоговых поступлений ждет город от этой территории? Ответов нет. Главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов говорит о «Серпе и Молоте» так: «Функциональное планирование — важная составляющая того, как промышленный анклав превратить в открытую и проницаемую городскую территорию. Это вопрос баланса жилья и рабочих мест, баланса частных и публичных пространств. Фокус должен быть направлен на создание полицентричного района».

Что скрывается за этим? Еще один элитный «полюс недоступности» с шикарными лофтами, сногсшибательными видами и въездными шлагбаумами? Скучный офисный центр, вымирающий после шести вечера? Разухабистая реплика «Винзавода» или «Флакона»? Или нечто такое, чего Москва еще не знала? Городские власти сами пока плохо понимают, что хотят получить. Вернее, знают, но стесняются сказать…

Проблема в том, что прежние попытки рекультивации промзон заканчивались реализацией пресловутых трех сценариев. Либо арт-кластер — эдакое гетто для креативного класса, либо «элитка», либо деловой центр. Сочетания частных и публичных пространств, то есть того, что именуется «многофункциональной средой», на землях бывших промзон, увы, не встречается. Что появилось в Москве на месте промышленных территорий? В 2008 году на месте фабрики «Красная роза» возникло место, где охотно тусовались художники и архитекторы. Потом их выселили, а в отстроенных заново корпусах обосновался деловой центр. В экономическом смысле создавать в старых цехах арт-кластеры — это все равно что стричь свинью: визгу много, шерсти мало. То ли дело жилые и офисные кварталы, особенно после того, как в Москве запретили точечную застройку. Деловые центры уже появились на месте бывшего Фурнитурного завода на Кожевнической улице, на территории завода «Мосавтотех» на Новорязанской, строится бизнес-центр на месте завода «Изолятор» на Ленинградском проспекте. Офисный комплекс высится на месте Завода точных измерительных приборов на Краснопролетарской улице. Вот, собственно, и все. О многофункциональности как таковой речи не идет. Правда, есть несколько знаковых площадок, судьба которых пока неясна. Так, промзону завода «Кристалл» предлагается застроить элитными двух-трехэтажными особняками и «доступными» высотками, частично сохранив склады и цеха, приспособленные под галереи, кафе и гостиницы. Слово «многофункциональность» было произнесено и по поводу бывшей промзоны на Бережковской набережной. Да и будущее таких крупных площадок, как территории фабрики «Красный Октябрь» и Завода имени Лихачева, сейчас активно обсуждается именно в плане многофункционального использования.

Проблема не в креативе. Любой риелтор знает, что многофункциональные пространства трудно продать. Мало декларировать идею многофункционального комплекса и даже построить его. Важно затащить на эту территорию покупателей жилья и арендаторов офисов. Объяснять прелести обитания в таких современных «коммуналках» у нас не научились. И причина тут в одном — в Москве катастрофически не хватает среднего класса, который и должен обживать такие пространства. У нас умеют продать либо элитный лофт, либо «двушку» в Марьине. Убедить москвича в том, что жить в квартале, где этажом ниже шумит офис, этажом выше малюет художник, а в доме напротив гремит ночной клуб, — это высший пилотаж. Поэтому прогноз таков: вдоволь наслушавшись про полицентричность и многофункциональность, мы рано или поздно получим в центре Москвы привычный, добротный и вполне ликвидный продукт. Так сказать, серп по цене молота…

Ум за разум / Общество и наука / Наука

Ум за разум

/ Общество и наука / Наука

Российские ученые поняли, как победить болезнь Альцгеймера

«Внучек, как фамилия того немца, по поводу которого я схожу с ума?» — «Альцгеймер, бабуля!» Этот бородатый анекдот уже никого не смешит. Ибо болезнь Альцгеймера превратилась в киллера XXI века, не щадящего ни президентов, ни премьер-министров, ни домохозяек. При этом ученые лишь приблизительно понимают причины развития недуга. Начинается болезнь незаметно, с кратковременных расстройств памяти, и заканчивается полной утратой этой функции. Сейчас недуг бьет в основном по пожилым людям, но с каждым годом болезнь молодеет. Сегодня на планете от нее страдают 35,6 миллиона человек, к 2050 году, по прогнозам Всемирной организации здравоохранения, если не предпринять ничего кардинального, число больных в мире достигнет 115 миллионов. Российские ученые, похоже, приблизились к пониманию того, как остановить распространение болезни Альцгеймера.

Куда уходит память

Эта болезнь не зависит от социального статуса, уровня достатка или отношения пациента к собственному здоровью. Маргарет Тэтчер, Рональд Рейган, Шон Коннери — они, как и миллионы других больных, не смогли ничего поделать с изменениями, пришедшими в их жизнь вместе с болезнью, поражающей нейроны головного мозга и приносящей потерю памяти, слабоумие, нарушение речи и прочие, порой самые неприятные симптомы. Клетки мозга, которые с рождения накапливали знания, отвечали за восприятие мира, определяли личность человека, в один момент вдруг начинают отмирать, оставляя несчастного наедине с неведомым ему окружением. «Порой больной человек не может надеть рубашку, потому что просто не знает, что нужно засунуть руки в рукава», — говорит невролог Московского областного научно-исследовательского клинического института имени М. Ф. Владимирского кандидат медицинских наук Ольга Штанг.

Когда симптомы становятся явными, человека с болезнью Альцгеймера исцелить невозможно. На поздних стадиях проводится только так называемое косметическое лечение, при котором слегка улучшается общее состояние. Однако заявить о кардинальном избавлении от этого недуга пока никто из ученых не смог. В США все эксперименты закончились неудачей, несмотря на то что объем вложений в разработку средств лечения достиг уже 450 миллионов долларов.

Как рассказал «Итогам» доктор биологических наук, ведущий научный сотрудник Научно-клинического центра геронтологии Минздрава РФ Александр Мальцев, «отсутствие методов лечения болезни Альцгеймера объясняется клиническими методами диагностики, которые выявляют заболевание на поздних стадиях, когда большая часть функциональных нейронов погибла». Фактически это признание того, что болезнь неизлечима. Однако в последние годы исследователи, работающие над лечением недуга, накопили данные о том, что он начинается задолго до того момента, когда появляются его первые клинические симптомы. Александр Мальцев утверждает: «Первичные молекулярно-дегенеративные процессы возникают у пациентов от 30 лет и позже. Далее патология развивается скрытно на протяжении длительного периода времени».

По разным данным, скрытая стадия может продолжаться от 5 до 25 лет, после чего начинается активная стадия, и она диагностируется клинически. Хотя именно тогда, когда большинство нейронов головного мозга еще дееспособны, возможно успешное лечение. Оказывается, все дело в ранней диагностике.

«На сегодняшний день, — говорит Александр Мальцев, — в мире разработано много способов ранней диагностики болезни Альцгеймера, однако во всех случаях заболевание определяют по спинномозговой жидкости. В этом и кроется основная проблема. Здорового человека, у которого всего лишь небольшие неполадки с головой, никто не может заставить сдать спинномозговую жидкость. Ведь для этого требуется достаточно серьезное вмешательство в позвоночник».

Кроме того, эксперименты и клинические наблюдения показывают, что болезнь провоцируют перегрузки нервной системы, к которой ведут стрессовые ситуации. То есть риск начала заболевания у активных молодых людей, живущих в городах, пытающихся ухватить и проанализировать каждый бит информационного потока, куда выше, чем у работяги, вытачивающего болванку от звонка до звонка. «Длительные упадки сил, потеря памяти, концентрации, непонятная затянувшаяся депрессия, хроническая усталость — все эти явления могут быть признаками начала болезни Альцгеймера», — подтверждает Ольга Штанг. Однако сегодня они считаются чуть ли не нормой для человека, живущего в городе. «Клинических же способов определить болезнь на ранней стадии нет», — продолжает врач. Вопрос в том, как же отделить зерна от плевел и не позволить себе к 60 годам потерять личность и стать обузой для родственников.