Итоги № 7 (2012)
Шрифт:
В предыдущие годы на таких форумах обсуждались необходимость снижения административных барьеров, налоговое стимулирование бизнеса, участие в разработке корпоративного законодательства. Многие из инициатив, высказанных на предыдущих аналогичных форумах, были реализованы. Президент РСПП Александр Шохин среди главных достижений называет, например, участие бизнеса в оценке «регулирующего воздействия» законов. То есть отклонение тех законопроектов, которые увеличивают административные барьеры.
Сегодня Владимир Путин ставит задачу «втащить» Россию в двадцатку самых передовых стран по условиям ведения бизнеса. О необходимости улучшения качества деловой среды говорят и в РСПП. По мнению предпринимателей, бизнес-климат в последние пять лет если и стал мягче, то ненамного.
Но в том-то и дело, что власть не может слушать только бизнес. А вот общественное мнение в данном случае повторяет слова Станиславского: «Не верю!» Как в области налоговой политики, так и в снижении участия государства в экономике. При этом опрошенные компанией Edelman россияне считают, что госрегулирование в экономике должно усиливаться. И пока их в этом не переубедят, решить задачу, которую ставят перед собой бизнес и власть, будет невозможно. «Компаниям пока не удается соответствовать ожиданиям общества, особенно в том, что касается диалога с потребителями, этики ведения бизнеса, справедливого отношения к сотрудникам», — поясняет директор Edelman по России и СНГ Екатерина Квасова.
Другой вопрос, хватит ли для восстановления доверия к бизнесу только тех мер, которые предложили на съезде оба конкурента по президентской гонке. Скорее всего, нет.
Расплата за приватизацию — это, конечно, сильный предвыборный ход. Но уж больно он отдает популизмом. Причем и в путинском, и в прохоровском варианте. На что не преминул указать сам отец приватизации Анатолий Чубайс. Вкратце его возражения сводятся к тому, что нет таких законов, по которым за один и тот же актив надо было бы платить дважды. А также к отсутствию прецедентов. В близкой нам Восточной Европе ни одного случая пересмотра итогов приватизации не зафиксировано.
Не зря ведь слова премьера о «разовом платеже» за купленные в 90-е предприятия прозвучали лишь как приглашение подумать над этим вопросом. Путин подчеркнул, что это всего лишь предложение, а бизнес может внести альтернативные варианты того, как перевернуть «страницу». Компромиссом, по мнению Александра Шохина, могла бы стать дифференциация налога на недвижимость, который правительство намерено ввести, заменив им налоги на имущество и на землю. Как уже писали «Итоги», его ставка будет рассчитываться исходя из рыночной стоимости принадлежащей гражданам собственности. И общественное мнение сегодня направлено против этого налога. Бизнес же предлагает такой маневр, который может удовлетворить всех. Дифференцировать ставку таким образом, чтобы те, у кого недвижимости поменьше, платили мало или вообще ничего. А у кого побольше — раскошеливались по полной программе. Это и может стать дополнительной платой «за приватизацию». При этом она не будет выглядеть как очередной передел собственности.
За державу обидно / Дело / Капитал
За державу обидно
/ Дело / Капитал
«Без поражения в правах мздоимца и членов его семьи все усилия по преодолению коррупции в стране будут тщетным»
Коррупция стала бичом России не в конце прошлого века, как сегодня думают многие, а более 600 лет назад, когда «кормление» считалось единственным средством оплаты труда местных чиновников. С тех пор русские цари, а впоследствии советская власть с разной степенью успеха пытались бороться с мздоимством (например, в уголовном кодексе Советской России 1922 года взяточничество приравнивалось к контрреволюционной деятельности, а наказанием за коррупционные преступления стал расстрел), но воз и ныне там. И
сегодня, когда власть собирается в новый «крестовый поход» против коррупции, исход противостояния далеко не предрешен.25 декабря 2008 года был принят Федеральный закон «О противодействии коррупции», а ответственной за борьбу с этим злом была назначена Генеральная прокуратура. Казалось, трепещи коррупционер, уж теперь-то всевидящее око закона будет карать тебя с удвоенной силой.
Изменилось что-нибудь с тех пор? Да, изменилось. Брать стали больше, включая во мзду «премию за риск». Не случайно премьер Владимир Путин в своей статье «Демократия и качество государства» вновь возвращается к этой теме: «Предлагаю выделить коррупционно опасные должности — как в аппарате исполнительной власти, так и в менеджменте госкорпораций, занимающий их чиновник должен получать высокую зарплату, но соглашаться на абсолютную прозрачность, включая расходы и крупные приобретения семьи. Включить в рассмотрение еще и такие вопросы, как место фактического проживания, источники оплаты отдыха и пр.».
Не будем обвинять премьера в наивности, скажем лишь, что чиновник нынче за редким исключением пошел хитрый донельзя и поймать его на непропорционально высоких расходах или на чрезмерно завышенных расценках на отдых сегодня чрезвычайно сложно.
Еще один вопрос: кто будет реализовывать «абсолютную прозрачность» финансовой составляющей жизни чиновника? Та же Генпрокуратура? Но прошедшие со времени принятия федерального закона три года с блеском продемонстрировали, что надеяться на усилия прокуроров бессмысленно, чего стоит только одно дело о крышевании подмосковными служителями закона запрещенного нынче игрового бизнеса.
Так что же, выхода нет? А вот и неправда. Выход — в учреждении федеральной службы по противодействию коррупции. Кстати, подобные службы, предусмотренные конвенцией ООН, существуют практически во всех странах Европы и Азии. Они подотчетны первому лицу государства, в их компетенцию входят проведение собственных расследований, ходатайства о прекращении полномочий проштрафившихся госслужащих, наложение обеспечительных мер на имущество, происхождение которого является преступным.
Скорее даже уместно обратиться не к опыту европейских партнеров, а к подходу, примененному в Сингапуре (одной из трех стран — мировых лидеров по борьбе с коррупцией), где с 1952 года действует Бюро по расследованию случаев коррупции. Методы работы бюро авторитарны: оно имеет право без решения суда задерживать и обыскивать подозреваемых, вести расследование не только в отношении подозреваемого, но также его родственников и поручителей, проверять любые банковские и прочие счета, привлекать к суду любого гражданина независимо от его статуса.
Работает в бюро всего 71 человек — 49 следователей и 22 административных работника. И это на 5-миллионный Сингапур! Неужели мы в России не найдем несколько тысяч человек, которые за большую зарплату и солидные социальные льготы будут честно исполнять свой долг? Вопрос риторический.
Еще одна мера — создание комитета общественного контроля, формируемого на добровольных началах на основе квотного принципа по административно-территориальному и отраслевому признакам, прообразом которого в советский период был комитет народного контроля. Он мог бы заниматься борьбой с проявлениями коррупции, бюрократизмом, посягательствами на все виды собственности, совершенствованием работы органов власти, проверкой исполнения принятых решений в органах госвласти и местного самоуправления, контролем за соблюдением законодательства при рассмотрении предложений, жалоб, заявлений граждан.
Согласен с тем, что чиновник должен получать высокую зарплату. В том же Сингапуре судья получает свыше миллиона долларов в год, а зарплата чиновников государственного уровня сравнима с доходами руководителей крупнейших частных бизнес-структур. Но повторим еще раз: без эффективного контроля со стороны государства (сегодня его попросту нет), мер ответственности, включая уголовную, поражения в правах мздоимца и членов его семьи все усилия по преодолению коррупции в стране будут тщетными.