Иван-Дурак

Она неожиданно появилась на пороге гостиной, завернутая в одеяло, как и Иван несколько минут назад.

— Подвинься, — приказала она и легла рядом. Так и лежали каждый под своим одеялом. — Ваня, — вдруг зашептала Ольга, — ну почему жизнь такая ужасная штука! Почему мы влюбляемся в одних, а в постели в первую брачную ночь оказываемся с другими? Какие мы с тобой несчастные, Ваня! — всхлипнула она. — Вот почему он меня бросил? Беременную! Его ребенком беременную! Вот почему твоя девушка не захотела тебе поверить, даже выслушать не захотела? — опять всхлип. — Обними меня, Ваня, обними, мне так одиноко. — Ольга ужом вползла к Ивану под одеяло. Она была совершенно голая. Он обнял ее, она положила голову к нему на плечо. Он свободной рукой начал гладить ее по голове, а она… Она снова поцеловала его, как на свадьбе, а у Ивана снова закружилась голова.

— Какой ты гладенький! Слушай, а может, поженимся по-правдашнему? — Ольга рассмеялась.

— Ты меня с ума сведешь! — вскричал новоявленный молодожен и снова принялся целовать свою фиктивную жену, которую вскоре намерен был сделать настоящей супругой.

Когда это произошло, Ольга прошептала задумчиво:

— Думала, что выхожу замуж по расчету, а оказалось — по любви.

— Это ты серьезно? — удивился Иван.

— Нет, малыш, это цитата. Из романа, я его недавно прочитала: «Циники» Мариенгофа. Потрясающая вещь. Не читал? — Иван отрицательно помотал головой. — Обязательно прочитай, я тебе дам, у меня есть эта книжка. Там главную героиню тоже Ольга зовут. Так вот, она выходит замуж, а наутро после первой брачной ночи говорит своему мужу: «Думала, что выхожу замуж по расчету, а оказалось, что по любви: зимой вы совсем не будете греть». Действие происходит в Гражданскую войну, тогда проблемы с отоплением в Петербурге были. Вот и я думала, что выхожу замуж по расчету, а оказалось…

— Что оказалось?

— По страсти, деточка, по страсти!

Она снова поцеловала своего мужа.

— Ах, так это страсть? Ну, хоть что-то, — устало сказал Иван, когда супруга наконец перестала терзать его губы.

— Не могу понять, что меня в тебе так привлекает, ты ведь самый обычный парень, — задумчиво прошептала Ольга.

— Сам удивляюсь, что во мне нашла такая необыкновенная девушка? — хмыкнул Иван.

Всего дочери Иван, разумеется, не рассказал. Интимные подробности он благоразумно опустил. Умолчал также и об угрозах в свой адрес со стороны Лесиного многоуважаемого деда. Тем более что потом Иван с тестем своим подружился и их партнерские отношения продлились намного дольше, чем брак с его дочерью. Он оказался вполне вменяемым мужиком, жестковатым немного, так ведь в бизнесе по-другому и нельзя. Это Иван потом уже понял, впрочем, сам все же чаще в качестве основных методов воздействия использовал не давление и запугивание, а убеждение, расчет и хитрость.

— Значит, получается, что ты продался за квартиру? — спросила Леся. — Мама мне тоже так про тебя сказала. А все эти разговоры про спасение моей мамы и верность обещанию — это всего лишь сказочки. Так, запудривание собственных мозгов для самооправдания.

— Получается, что так. Думаю, да, ты права. Это я сейчас понимаю, а тогда ведь мне казалось, что я, действительно, совершаю благородный поступок. Такой у тебя отец был дурак. Ты меня презираешь?

— Не знаю. — Леся как-то сжалась, скрестила руки — закрылась. — Ты совсем не любил маму?

— Знаешь, Заяц, я не вполне готов обсуждать природу взаимоотношений с твоей матерью.

— Ты что, хочешь сказать, что ты ее просто хотел и ничего больше?

Иван покраснел:

— Заяц, я вроде бы понимаю, что ты уже выросла, но не могу с этим смириться. Мне сложно говорить с тобой о таких вещах.

— Папа! Как ты не понимаешь! Мне семнадцать лет! Я знаю, откуда берутся дети! Да я уже столько психологической литературы прочитала, сколько ты наверняка за всю свою жизнь не прочитал. И знаешь ли анатомические атласы и медицинские справочники я тоже листала. Я ведь в медицинский собираюсь. Ну, так что у вас там было с мамой?

— Зачем тебе это?

— Папа! Ты хоть понимаешь, как мне тяжело?

— Что тяжелого? Переходный возраст?

— Причем здесь это? — взвизгнула Леся.

— А разве ни при чем?

— Папа! Как ты не понимаешь! Вы же врали мне столько лет! Я думала, у меня есть мама. У меня есть папа. Думала, они когда-то любили друг друга, а потом любовь прошла, и они разошлись. Обычная история. У нас у половины класса родители развелись. А теперь плюс ко всему еще и оказывается, что отец у меня ненастоящий и женился он на моей матери из-за квартиры. Как мне жить дальше? — Леся рыдала.

Иван закрыл лицо руками. Что он может сказать? Как он может вернуть привычный мир этой девочке? Своей дочери. Так уж получилось, что он действительно считал эту малышку своей дочерью.

— Я твой настоящий отец. Я кормил тебя из бутылочки по ночам, я стирал твои пеленки и, кстати, автоматической стиральной машины у нас тогда не было, я с тобой гулял, когда ты лежала совсем крохотная в коляске, я видел, как ты сделала первый шаг, как впервые сказала «папа». Ты почему-то сначала сказала «папа» и только потом «мама». Мать тогда еще жутко злилась и ревновала. Я читал тебе сказки на ночь. Все эти годы, что меня не было рядом, я давал деньги на твое содержание, я приезжал к тебе, хотя я не люблю бывать в этом городе. Я скучал по тебе, волновался за тебя. Ты мне очень дорога, я тебя очень люблю.

— Правда?

— Правда.

— А мама?

— Мама… мама очень необычная женщина. Очень непростая. Я ею восхищался. Это редкое, невозможное, невообразимое сочетание красоты и ума. Это была страсть. Это было выше нашего понимания. Мы не могли это контролировать. Мы не могли это остановить. Пока это не закончилось само. А когда это закончилось, остались два разных человека, совсем непохожих друг на друга, у которых, оказывается, нет ничего общего. По сути, выяснилось, что мы чужие друг другу. Понимаешь, совсем чужие. Да, изначально это был брак по расчету, а потом он вдруг превратился в союз по страсти, которую мы тогда принимали за любовь. Это сложно. Сложно, понимаешь? Что есть любовь, а что есть иллюзия любви? Должны пройти годы, прежде чем станет возможно понять это. Но сейчас я думаю, что даже если тебе только казалось, что ты любил кого-то, ты все равно его любил, потому что тебе так казалось и ты в это верил. Что есть истина и что есть заблуждение? Кто знает? Кто докажет, что истина — это истина, а заблуждение — это заблуждение? Так ли уж абсолютна истина? Господи, о чем я говорю? О чем я говорю?

— Я понимаю, папа, понимаю.

— Я ответил на твой вопрос?

— Кажется, да.

— Знаешь, я думаю, что женившись на твоей матери, я не совершил ошибку. Я все тогда сделал правильно — ведь у меня появилась ты, моя единственная дочь.

— Неродная, — уточнила Леся.

— Родная, — возразил Иван.

— Папа, он появился.

— Кто он?

— Мой биологический отец. Мама с ним снова встречается. По-моему, они собираются вместе жить. Она заставляет меня называть его «папой»! А я его ненавижу! Как я могу называть отцом человека, который бросил меня еще до рождения? А теперь вот явился, и я должна вдруг его полюбить, только потому… потому, что когда-то он с мамой… Я не знаю, что делать!

— Я тоже.

Леся посмотрела на него удивленно:

— Ты не знаешь?

— Не знаю. Знаю только, что любить его ты не обязана и папой называть тоже.

— Мама похорошела, ходит счастливая, глаза горят, даже добрее стала, кажется, я ее такой счастливой и не видела никогда. А я… Мне плохо. Я хочу, чтобы его не было в моей жизни! Не было его семнадцать лет — и не надо. Зачем он явился, чтобы все окончательно испортить, чтобы забрать у меня маму?

— Откуда он взялся? Кто он такой? Твоя мама никогда о нем не говорила. — Иван вдруг почувствовал острый укол ревности. Он даже не понял, почему он ревновал бывшую жену к этому незнакомцу, благодаря которому так круто изменилась его жизнь. Кто знает, по какому сценарию она бы пошла, если бы не он? Кто знает? Иван и тогда, давным-давно, ревновал Ольгу к этому мистеру Икс, к этому незнакомцу, который, очевидно, был подлецом, легкомысленным хлыщом, возможно, еще и трусом, который обрюхатил девку, изменил судьбы нескольких человек, а сам сбежал в уютное лоно своей семьи, которую сначала предал, и которая вдруг снова оказалась для него важной. Хотя кто он такой, чтобы осуждать этого человека? Сам-то не лучше. С Ириной вон как поступил, да и нынешней жене своей изменял, правда, все же осторожно и с использованием противозачаточных средств. И все равно, того человека Иван привык ненавидеть и винить в некоторых своих бедах. И вот, спустя годы, этот призрак прошлого вновь врывается в Иванову жизнь. И что же? Ольга, которую Ивану так и не удалось сделать хоть чуточку счастливее, с ним счастлива, к тому же этот подонок пытается увести у него дочь.

— Он старик, — говорит Леся, — ему лет сорок пять. — Иван усмехнулся про себя: «Молодость, молодость… сорок пять лет — это для них уже глубокая старость». — Он лысый и толстый. И, кажется, бедный: мама платит за него в ресторанах. Сам еще ни разу не платил. Приходит к нам, хоть бы конфеточку принес ребенку, то есть мне, — Леся улыбнулась, — сядет на кухне, как король, а мать вокруг него вьется: на тарелочку все положит, нож и вилку ему даст, а он ей спасибо даже не говорит. Шутит он еще постоянно и смеется как-то, как бы это сказать, гаденько, что ли. Над мамой постоянно издевается, представляешь? Они выглядят-то вдвоем, как красавица и чудовище, а он ей заявляет, что она постарела, растолстела, советует пару килограммов сбросить, ботокс сделать, кремик купить от морщин.