Из уст в уста

Впрочем, ответа от меня и не ждали.

— Я понятия не имел, зачем она едет к тебе, иначе, поверь, остановил бы. — Он горестно вздохнул. — Скайлер, ты не представляешь, как мне жаль.

Да неужели?

А я-то едва не попалась на его удочку! И даже подумала, не слишком ли сурова к бывшему приятелю. Но последняя фраза все расставила по местам. За то время, что мы встречались, я привыкла слышать извинения от Портера. Он не менял линии поведения, но каждый раз, не моргнув глазом, просил прощения.

Он извинялся даже в день нашего знакомства.

Это случилось почти полгода назад. Мы оформляли сделку о продаже многоквартирного дома в офисе мистера Мередита. Пока шло оформление, Портер был сама деловитость, но как только в документах была поставлена последняя точка и клиенты разошлись, хозяин офиса придвинулся ко мне поближе и произнес:

— Я должен извиниться.

Укладывая бумаги в папку, я взглянула на него.

Да и было на что посмотреть: высокий стройный мужчина в дорогом костюме почти того же оттенка, что и его седые виски. Он пристально разглядывал меня. Кажется, я забыла упомянуть, что у Портера удивительно голубые глаза, которым Пол Ньюмен мог бы позавидовать. Дальнейшее понятно: мое глупое сердечко дрогнуло.

— Извиниться? За что?

Красавец адвокат провел рукой по густой смоляной шевелюре.

— Я думал, все заметили. Никак не мог сосредоточиться на деле, потому что рядом со мной сидели вы. — Он впился в меня своим пол-ньюменовским взглядом. — Господи, вы меня прямо-таки околдовали. И похоже, понятия не имеете, какое впечатление производите на мужчин.

В его голосе звучали мальчишеская непосредственность и откровенное восхищение. Помнится, я подумала: невозможно столь убедительно притворяться, он наверняка искренен.

Увы, в ту пору я еще не ведала, что мистер Мередит, благодаря обширной практике, успел поднатореть в науке обольщения.

Я заглотила наживку, как глупый пескарь. Меня оправдывает только то обстоятельство, что долгое время до встречи с Портером я не замечала вокруг себя мало-мальски привлекательных лиц.

Не прошло и двух месяцев, как я прозрела. Пока мы были вместе, этот красавчик обращался со своей фирменной «колдовской» речью по крайней мере к двум женщинам.

Первой чаровницей оказалась официантка. Отлучившись в туалет, я вернулась за столик немного раньше, чем предполагал Портер. Он как раз произносил слово «околдовали». Тогда мой приятель отшутился.

— Да ты никак ревнуешь! — Он чмокнул меня в щеку. — Восхитительно! — А затем долго втолковывал, что у меня нет ни малейших оснований для ревности и что с официанткой он всего лишь безобидно пофлиртовал. И подытожил: — Купить не куплю, но почему бы не прицениться?

Чудная философия.

Затем его пол-ньюменовский взгляд посерьезнел.

— Скайлер, если я тебя хоть чем-нибудь обидел, прошу, прости меня.

Портер мог бы сколотить состояние на пособиях "Учитесь правильно извиняться".

Немного времени спустя моего милого дружка обворожила школьница старших классов. Она ходила из дома в дом, предлагая подписку, дабы собрать средства в фонд школы. Портер не учел, что с лестничной площадки второго этажа, где я случайно оказалась в тот момент, отлично слышно все, что делается в моей прихожей, в том числе и то, как он выпрашивает у девушки телефончик. Думаю, не затем, чтобы навести справки насчет подписки. Скорее уж намеревался лично произвести замеры школьницы — уж очень он расхваливал ее фигуру.

После этого очаровательного эпизода Портер заявил, участливо глядя мне в глаза:

— Прости, ни за что на свете не хотел тебя обидеть. Правда. Если этот легкий флирт тебя раздражает, я больше не буду. Честное слово, Скайлер, мне искренне жаль.

За те два месяца, что мы провели вместе, я наслушалась не только «колдовских» речей и извинений. Мне также изо дня в день указывали, что и как я должна делать. В этом Портер удивительно походил на моего бывшего мужа Эда.

Уж не знаю почему, но некоторые мужчины склонны контролировать жизнь своих спутниц вплоть до мелочей. Возможно, они чистосердечно уверовали в байку о младенцах, мальчиках и девочках, которые при рождении тянут жребий: кому быть хозяином по жизни. И однажды эти мужчины, заглянув себе в штаны, вдруг обнаруживают, что вытянули длинную спичку.

И от счастья у них едет крыша.

Портер вел себя даже более по-хозяйски, чем мой бывший. А это о многом говорит, уж поверьте. Он всегда знал, как поступить, и охотно делился своими соображениями. Я всю жизнь искала мистера Правильного, и угораздило же меня напороться на мистера Мередита. Он больше всех смыслил в том, как надо мыть машину, ухаживать за ногтями и в какой руке держать вилку.

Утомившись от бесконечных наставлений, я наконец поняла, что на самом деле мне нужен не мистер Правильный, а мистер Понимающий.

Мистер Мередит давал рекомендации, когда отходить ко сну, когда вставать и чем занять себя в промежутке. Определял, какая прическа мне пойдет, какие цвета мне лучше носить и в каких платьях он предпочитает меня видеть. Даже осмелился подсчитать, сколько стаканов кока-колы полагается выпивать за день.

Зря он это сделал. Кока-колу трогать не следовало. С тех пор я его больше не видела.

Когда я рассталась с Портером, у меня было такое чувство, будто я бросила не мужчину, а школу.

И вот теперь, позвонив поздно вечером, мистер Мередит опять был в своем репертуаре:

— Скайлер, у меня нет слов, чтобы выразить, как я огорчен поведением Вирджинии.

— Правда?

— Истинная правда! — подхватил он, либо не замечая издевки, либо предпочитая не обращать внимания. — Побеседовав с Вирджинией, я понял, что она неверно истолковала мои слова.

— Неужто?

Постойте-ка. Разве мисс Кеньон не заявила, что Портер бросил меня, а не наоборот? И не утверждала, что с тех пор я из мести преследую коварного любовника?

Что тут можно неверно истолковать? Яснее некуда.

Однако мой бывший кавалер придерживался иного мнения.

— Ума не приложу, с чего она взяла, но Вирджиния почему-то считает, что мы с тобой враги. — Портер понизил голос до интимного мурлыканья. — Но, Скайлер, хотя мы больше не встречаемся, я хотел бы верить, что мы навсегда останемся добрыми друзьями.

Опять этот хитрец загнал меня в тупик. Я не могла со всей искренностью ответить, что считаю его другом. Хотя бы потому, что стараюсь не дружить с лгунами и обманщиками. Однако врагом он тоже не был.