Избранник

Ванэк в этот раз уселся в ногах мальчика, в то время как паук занял место у изголовья. То, как основательно устраивался старик, подсказало Ларо, что разговор будет долгим. Вот мальчик почувствовал, как его разума осторожно коснулась ментальная аура Хозяина. Ларо сразу расслабился, сердце переполнилось приятными ощущениями.

— Ты хорошо спал? — продолжал расспросы старик.

Ларо покачал головой:

— Я все вспоминал…

— Тогда я хотел бы, чтобы ты подробно нам обо всем рассказал. И пожалуйста, не торопись, вспомни все, до мельчайших деталей. Не спеши, попытайся представить себе все, что ты видел, сцену за сценой.

Хозяин хранил молчание.

— Я не знаю, с чего начать… — вздохнул мальчик.

— Начни с того, что ты делал утром в тот день.

— В какой день?

— Тебя подобрали на следующий день после летнего праздника… Впрочем, это неважно. Расскажи о последних событиях, которые ты помнишь.

Ларо замялся. Он знал, что, даже если ничего не скажет вслух, Хозяин прочтет его мысли. И тогда он обидится. Может, даже разозлится, потому что Хозяева привыкли, чтобы их обожали. Они терпеть не могли, если кто-то относился к ним с пренебрежением.

Видя, что мальчик чем-то смущен, Ванэк подбодрил его:

— Ты не бойся. Рассказывай все, как есть. Мы должны знать правду.

«Можешь не бояться моего гнева», — неожиданно раздалось в голове у Ларо. Это наконец заговорил Тирб. И тут Ларо удивился еще больше. Раньше голоса пауков казались ему приятными, завораживающими, ласковыми, голос же Тирба звучал отвратительно скрипуче, словно он говорил, набрав в рот камней.

— Хорошо, — еле слышно пробормотал Ларо. — Этот праздник должен был оказаться величайшим днем в моей жизни. В то утро меня разбудил брат… — Ларо говорил и говорил. Однако Аудиенция, какими бы эпитетами он ее ни награждал, теперь не казалась Ларо столь замечательным событием. И почему он так стремился увидеть Наместницу — эту уродливую старую паучиху? Сколько Ларо ни пытался, он так и не смог заставить себя возродить хотя бы отголоски того благоговения, что владело им раньше.

Но вот опасная часть рассказа осталась позади, а Тирб, слава Богу, не сделал ему ни одного замечания. Ларо вздохнул с облегчением. Теперь, когда мальчик стал рассказывать о возвращении в деревню и первом ментальном ударе, настигшем его на дороге, он говорил намного свободнее.

Когда же он дошел до того места, когда, придя в себя, поднялся с земли, Тирб неожиданно остановил его.

— Скажи, ты не почувствовал тогда что-то странное?

— Нет, пожалуй. Ларо пожал плечами. А что, я должен был что-то почувствовать?

— Тебя когда-нибудь наказывали Хозяева? — поинтересовался Ванэк.

— Нет. Я надеюсь, этого и впредь никогда не случится.

— Извини, Ларо, но нам придется провести один неприятный эксперимент. С этими словами Ванэк повернулся к Тирбу и кивнул.

Неожиданно страшная боль сковала тело Ларо. Острые иглы вонзились в его руки и ноги, но не успел мальчик набрать полные легкие воздуха, чтобы завопить, как боль отступила.

— Это напоминает ту боль, что ты испытал на обратном пути от «дворца» Наместницы?

Ларо, с трудом переводя дыхание, покачал головой.

— Я так и думал, — проговорил старик, повернувшись к пауку. Наступила пауза. Хозяин и Ванэк безмолвно смотрели друг на друга. Ларо понимал, что они о чем-то беседуют, может быть даже спорят (хотя могут ли паук-смертоносец и человек спорить?), но он не слышал ни слова. Этот разговор явно не предназначался для его ушей. Наконец Тирб вновь обратил внимание на мальчика.

«Продолжай рассказ», — приказал он.

Мальчик повиновался. Он подробно описал жукоглазого и рассказал о том, как погибла его мать и остальные женщины. Потом перед его мысленным взором вновь предстала улица, заваленная мертвыми телами. Но он лишь смутно смог вспомнить, что происходило дальше. А гигантские осы — существовали ли они на самом деле или пригрезились Ларо?

Как бы то ни было, но ни старик, ни Тирб больше мальчика не перебивали. Когда же Ларо закончил рассказ, Хозяин молча развернулся и вышел из хижины.

— Может быть я все-таки чем-то обидел его? — осмелился наконец нарушить тишину Ларо.

— Нет, — покачал головой Ванэк. — Ты все сделал правильно, просто Хозяин поспешил к Правительнице — рассказать ей о том, что он узнал от тебя.

— А что теперь будет со мной? — спросил Ларо.

— Ты будешь жить тут под присмотром Илора, пока снова не сможешь ходить. Потом ты предстанешь перед Правительницей, а дальше… Но не стоит сейчас загадывать, что случится дальше. Если все пойдет так, как я предполагаю, то тебе уготовано великое будущее.

— Великое будущее… — удивился Ларо. — Но я должен стать каменотесом! Так сказала Наместница. Мне непременно нужно отправиться в горы…

— Можешь забыть об этом, — уверил его старик.

— Почему? Неужели ты считаешь, что Наместница могла ошибиться и неверно оценила мои способности?

— Нет, Наместница была совершенно права, но с тех пор все сильно изменилось. «Жукоглазые», как ты называешь Всадников, не только убили твоих близких. Они изменили тебя, и это изменение позволит тебе… Впрочем, об этом говорить еще рано. Прежде всего ты должен выздороветь.

— Значит, вы уверены, что Повелительница не прикажет отправить меня в Счастливый Край как никчемного раба?

— Нет, конечно… — Видимо, желая переменить тему, старик в свою очередь спросил: — Ты ел что-нибудь?

— Нет, — покачал головой Ларо.

— Эй, Илор! — позвал старик. Почему ты не кормишь этого заморыша? Если он не будет есть, то никогда не поправится. Принести сюда молока, хлеба, овощей и возьми у мужчин холодной крольчатины…

* * *

Ларо выздоравливал быстро. Раньше ему никогда не приходилось болеть, и теперь положение больного, а также неизвестность относительно будущего тяготили его.

Через два дня после допроса Тирба он уже мог вставать с постели. Опираясь на две палки, которые принес ему Ванэк, он доковылял до двери и, выглянув из хижины, обомлел. Ларо, всю свою жизнь проживший в деревне на Окраине, считал, что в мире не может существовать ничего более величественного, чем «дворец» Наместницы, но, когда он увидел лежащую вдали Столицу — огромные каменные строения, возведенные в далеком прошлом… полуразрушенные исполины, чьи шпили царапали небо, мальчик понял, что Древние и в самом деле были очень могущественны.

В эти дни у Ларо было много свободного времени, и большую его часть он проводил в размышлениях. Если раньше он с трудом мог сосредоточиться на какой-то мысли, то теперь часами обдумывал одну идею, словно охотник подбираясь к ней с разных сторон. Мальчик стал более сосредоточенным, начал замечать многие удивительные вещи, на которые раньше просто не обращал внимания. Много раз Ларо мысленно прокручивал все то, что случилось с ним в день праздника. Иногда ночью во сне он видел жукоглазых. Один раз ему приснилась мать, она взяла его на охоту, и Ларо бежал за ней следом с огромными сумками, полными охотничьих трофеев. А потом они столкнулись с огромной осой. Полосатое чудовище схватило Ори. Мальчик видел, как извивается его мать в мохнатых лапах, но ничего не мог поделать. Вот оса выпустила жало, кольнула мать, а когда женщина повернулась, протягивая руки к сыну, на ее лице засверкали многогранные глаза.