Избранное

Сквозь вьюгу Отрывки

Полнолунье и страшный мороз.А твою приоткрытую шею,локон вьющийся, маленький нос,как всё это мне жалко до слёз,чужеродным дыханьем согреют.Как подбитая, бьётся свеча.Так и жизнь пролетит сгоряча.И в гробу отдохнуть не успею.. . . . . . . . . . . . . . .Чу, сверчок замогильный печнойперестал бушевать сквозь извёстку.Сад за окнами в маске мучной.Шум в ушах уподобился воску.. . . . . . . . . . . . . . .О, ещё ты попомнишь, придёшь,распахнутся бесшумные двери.Вот тогда-то ты только поймёшь,как мне сытно от хлеба на грош,как любви твоей мертвенно верен.1974

Мастер и Маргарита Триптих

И смерть пришла: наступило

за гробом свиданье…

Но в мире новом друг друга

они не узнали.

Л.

I

Два слабых снопика невидимого света.Он – занят изучением предмета.Она – на веки навела сурьму.В запасе сахар, хлеб, подчас бутылка зелья.Так жили эти дети подземелья,совсем забыл – когда и почему.

II

Он возвратил значенье слову.Её душа легла в основувещей, классических теперь.Ночного неба воздух сжатый.Родной земли пустырь богатый…И в мирной жизни – вкус потерь.

III

В её зрачке сверкнула рысья риска,и сердце билось слишком горячо.Он над своим столом склонился низко,свёл пальцы в горсть, потом размял плечо.И лишь когда окончилась работа,когда совсем глаза закрылись те,свои земные оборвав тенёта,они соединились для полёта…Так пустота летела в пустоте.1974

«Голубая косилка при входе…»

Голубая косилка при входе.Не разбейте о притолку лбы.Солея в голубином помёте;золотые осколки резьбы.Полустёрта сусальная фреска.На апостоле копоть и гарь.Заржавела на петлях нарезка.Некрещёные входят в алтарь.Сквозь проломы небесное тестовяжет отблеск огня своего.Это Богом забытое местобыло некогда храмом Его.А теперь мы сквозь ветхие мрежинаобум отпускаем судьбу…Но зачем, Иисусе, и где жехочешь слышать Ты нашу мольбу?1975

Рыбак

Рыбак, надеясь на улов,силки сетей забил в колодкии до утра сидеть готовв ребристо-влажном чреве лодки.Его замшелая фелонь,как видно, не имеет сносу,когда под красную ладоньон подставляет папиросу.…Но вот качается гамакс большим и белым телом щуки.И счастлив сумрачный рыбак,сжимая ей на жабрах руки!Не думаю, что я добрей,когда тебя ищу и кличу,а отзовёшься – поскорейспешу вернуть свою добычу.Голодных чаек хищный гами огоньки-сороконожки.И в темноте по берегамвсё реже светятся окошки.1975

Диптих

1

По настилу таёжного мхаскорым шагом я вышел – к поморью.Сталь морская не знает греха.Сеет дождь по лесному подворью.За осокой на чёрном бревнепапироской сырою балуюсь.От черники все пальцы вчерне.Чайка вскрикнула на валуне.Я ещё и люблю, и волнуюсь…

2

Осока по пояс. Болотная хлябь.Осеннего неба холщовая рябьраспорота острым лучом до концаи сразу зашита иглой из свинца.Ещё с полминуты мы видим стежки,чуть розовы их бахрома, гребешки,но так молода, верно, ткань в небесах,что шрам заживает у нас на глазах.Не то наше сердце и наша душа:не пользуя нить и иголку,они выздоравливают не спеша,их раны открыты подолгу.1975

«Дольним стараниям наперерез…»

Дольним стараниям наперерездуши усопших манят с небес:– Эй, поднимайтесь сюда по холмам,блудные, что вы замешкались там?По миру, по миру, по миру – к нам.И на игольчатой белой зареочи в слезах обращая горе,наши ответствуют во плоти:– Мы в пути.1975

Окраина

1

Этот свет фонарей в молокеосвещает ни много ни мало:неживые часы на руке,на снегу воробья налегкеу дымящихся свалок.Во – живём, ни туда ни сюда,замурованы в общем.Вынимаем с трудом невода,а когда и совсем без труда,на удачу не ропщем.Перекрёсток. Плакат на щитес бородатыми только.Даже рады своей нищете.Даже сладко, что горько.Сыроватый табак да винцов подворотни темнице.Но подмена – она налицо,посмотрите на лица!Потому и смеёмся вот так:«с потрохами запродан»,что последний решающий знакс неба наземь не подан.

2

Поверх неопрятной побелкиграфлённые дёгтем дома.Там прыгают тени, как белки,там падает в венчик горелкисухих папирос бахрома.Сквозь комнату движется Лета,дверь выдранным дразнит крючком,и зеркало, спутник поэта,стекает продольным сучком.Так страшно, как будто осталсядо смерти какой-нибудь час,а ты ещё не причащался,для мира ещё не погас.Сегодня пенаты родные,тепло человеческих гнёзд…Но выше – уже не чужие,зазывные россыпи звёзд.

3

Сухие метёлки – ковыль позапрошлого летав кувшине, готовом рассыпаться или —$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$похоже на это,на подоконнике с блеском огня ледяного…Настольная лампа до половины второго.Чего ж,$$$$$$$оставайся, живи, отмыкай эти ящики,$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$пробуйк тусклой бумаге примерить перо,$$$$$$$$$$$$$$$$$словно гвоздик ко гробу,в этой каморке, в которой хотел умереть яв то доземное допервое тысячелетье!1976

«О бедность! – затвердил я наконец…»

О бедность!..

Пушкин

О бедность! – затвердил я наконец…С отросшими до шеи волосами,с подрезанною криво бородойшатаюсь часто у Москвы-реки,то заберусь на Воробьевы горы —на место доморощенных присяг,то в щель воткну пожухшую медяшкуи окажусь глубоко под землёй,где в драповых пальто провинциалыкочуют с сумками, нагруженными впрок.А в нишах статуи: угрюмые матросы,спортсменки в облипающих трикои партизаны в бронзовых опорках.…То заберусь поутру в электричкуи вот качу на завтрак во дворец,чтоб в парке с голубиными тенямисебя с Еленой встретить невзначай.На берегу в воротничок пальтоуткнулась.– Холодно?– Не очень.И я целую в щёку наугад…А встретимся теперь – как мёртвые бормочем.1976