Изгнание

– И все-таки, братец, как я могу пойти на такой шаг? Ты же сам только что сказал, что Ральф Уэллес – наш враг.

С лица Джоселина моментально слетела улыбка, он очень серьезно посмотрел на сестру и сказал:

– Николь права. А я был не прав. Война тут абсолютно не причем. Отправляйся к нему. Желаю тебе удачи.

– Хорошо, я подумаю, – нахмурившись, произнесла Мирод. – А почему ты только что назвал Арабеллу Николь?

– Это тайное имя, которое я ей дал, – ответил Джоселин и нежно поцеловал руку жены.

* * *

Через три дня произошло невероятное событие. Женщина средних лет, сторонница короля, предложила вдовцу, стороннику парламентариев, выйти за него замуж, и он принял это предложение. Причем, как ни странно, именно Ральф настоял на свадьбе, которая состоялась до того, как у него закончился отпуск.

– Он сказал, что если его вдруг убьют, то мое положение будет ужасным. Нам придется обвенчаться по специальному разрешению, приглашать мы никого не будем, а церемония состоится в церкви Святого Петра. Ральф просил передать тебе, Джоселин, что он мечтает сделать меня счастливой, – рассказывала Мирод, раскрасневшись, как девушка.

– Я думаю, он ведет себя очень благородно, – уверенно произнесла Николь.

Джоселин задумчиво покачал головой:

– Конечно, конечно. И все-таки, Мирод, надеюсь, ты меня поймешь, но я не смогу присутствовать на церемонии. Я очень близок к королю, и если бы он не послал меня к принцу, то я был бы сейчас около его величества. Надеюсь, ты поймешь и простишь меня.

Она грустно кивнула:

– Конечно, дорогой. Ральф тоже рискует, находясь на территории врага.

Джоселин слегка пожал плечами:

– Авторитет короля заметно здесь упал, особенно после ссоры между Горингом и Гренвиллом. В Дартмуте не найдется никого, кто бы осмелился поднять руку на твоего будущего мужа.

– Господи, чем же все это кончится?

– Поражением, – ответила Николь золовке, – теперь это только вопрос времени, – она повернулась к Джоселину. – Мне придется взять назад свои слова, несмотря на то, что я дала клятву. Поезжай к принцу один. Я останусь с Мирод и помогу ей подготовиться к свадьбе. Нельзя допустить, чтобы в такой знаменательный для нее день, рядом не было кого-нибудь из нас.

Мирод благодарно посмотрела на нее:

– Неужели ты действительно готова пойти ради меня на такую жертву?

Николь поцеловала ее:

– Ты заслужила все счастье мира, а я хочу помочь тебе получить хотя бы его часть. Я надеюсь только, что Джоселин снова не исчезнет.

Он внимательно посмотрел на нее, его лицо было на этот раз очень серьезным:

– Что бы ни случилось, куда бы меня ни заслали, я клятвенно обещаю, что на Рождество я буду дома. Это тебя успокоит?

– Меня успокоит только канун Рождества.

– Хорошо, даю тебе слово.

* * *

Через несколько дней, первого октября 1644 года, леди Мирод Аттвуд вышла замуж за сэра Ральфа Уэллеса. Церемония венчания прошла в церкви Святого Петра, расположенной во дворе Дартмутского замка. Николь никогда еще не была в таком старинном месте, церковь была выстроена в шестом веке. И именно здесь и на ее глазах начиналось семейное счастье Мирод.

Жених оказался подвижным, широкоплечим и очень милым человеком, и хотя ему было за пятьдесят, он еще не успел располнеть, правда, был уже близок к этому. Он так нежно целовал невесту, что Николь с уверенностью могла бы сказать, что семейная жизнь этих людей будет полной и счастливой. Она подняла бокал вместе с остальными гостями, которых было всего человек двенадцать, и от души пожелала молодым счастья. И все же, несмотря на то, что Николь знала, что время короля, принца Уэльского и принца Руперта подходит к концу, несмотря на то, что невеста и жених идеально подходили друг другу, несмотря на все искренние пожелания в их адрес, она понимала, что в этом мире никогда нельзя предвидеть что-то заранее и обещать, что счастье будет длиться вечно.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Незадолго до Рождества 1645 года в Англии стояли сильные морозы. Было так холодно, что лед сковал даже Темзу, Северн и Дарт, не говоря уж о других речках, больших и маленьких. Тот холод, который стоял в Кингсвер Холл в первую зиму пребывания там Николь, казался просто смешным по сравнению с теми морозами, которые свирепствовали теперь. Все обитатели дома ходили в теплых пальто и шапках, а температура воздуха на лестницах и в коридорах опускалась ниже нуля. Но, несмотря на жуткий холод, армия «круглоголовых» не собиралась отправляться на зимние квартиры, продолжая сражаться, хотя среди солдат участились случаи обморожения, Черный Томас заявил о своем намерении разгромить роялистов, для чего отправился на запад страны.

Николь, которая в прежние времена получала информацию о ходе войны от Карадока, вынуждена была теперь сама ездить в Дартмут. Но это не тяготило ее, она каждый раз гостила у Мирод и наслаждалась общением с ней и ее приемными детьми. Их было пятеро: младшему было шесть, а старшему – шестнадцать. Женщины вполголоса обсуждали все ухудшающуюся военную ситуацию и строили различные догадки о том, где сейчас может быть Джоселин.

Он уехал еще в начале октября, и за все это время от него пришло только одно письмо, хотя это было вовсе неудивительно, потому что дороги были скованы жестокими морозами. Но все же кое-какая информация в Дартмут поступала, так, они знали, что принц Уэльский покинул Бернстейпл, потому что город уже почти пал под натиском врагов. В этом единственном письме Джоселин еще раз пообещал, что вернется к Рождественским праздникам домой. Николь с золовкой уже строили на Рождество совместные планы. Они решили, что Мирод и все ее пасынки и падчерицы приедут в Кингсвер Холл на каникулы. Мирод даже не надеялась, что Ральф сможет освободиться и приехать на праздники домой.

– Никак не могу понять, почему Ферфакс продолжает воевать, несмотря на эту ужасную погоду, – со вздохом сказала Мирод.

– Потому что он хочет поскорее закончить войну. Ведь большая часть страны уже во власти Парламента, но осталась маленькая ее часть, которая еще оказывает сопротивление. Вот он и хочет покончить с ней.

– А что будет потом?

– Война закончится, парламентарии победят, – бесстрастно ответила Николь.

– А что будет с королем и принцем Уэльским? Что их ожидает?

– Я думаю, – ответила Николь, осторожно выбирая слова, – мы должны приготовиться к тому, что короля скоро не станет.

Мирод посмотрела на нее в ужасе:

– Ты имеешь в виду, что его могут УБИТЬ?

Николь кивнула:

– Да, я думаю, так и будет.

– Какой ужас! Как это будет тяжело – жить по правилам такого ярого пуританина, как Кромвель. Знаешь, Арабелла, когда он взял Бейзинг-Хауз, который так мужественно защищали маркиз и маркиза Винчестер, он приговорил к смерти около ста мужчин и женщин, причем многие из них не имели никакого отношения к войне. Потом он всенародно заявил, что в борьбе с баптистами его мушкеты и мечи не будут иметь никакой жалости. Я не хотела тебе этого говорить, но Ральф сказал мне, что сэр Томас никогда не одобрял такую политику, мало того, он просто ненавидит Кромвеля за это.

– Я не сомневаюсь в том, что в один прекрасный день они с Кромвелем не на шутку разругаются. А ты?

– Меня это тоже не удивит, – кивнув, ответила Мирод.

Николь почувствовала, что разговор о войне слишком волнует золовку, и они заговорили о более интересной теме – приближающемся Рождестве.

Вдобавок к лютым морозам выпал снег. Передвижение по дорогам стало почти невозможным, и было решено, что Мирод со своими приемными детьми приедет к Николь, как только дороги чуть-чуть расчистятся. Снегопады не прекращались, и Николь уже начала думать, что ей придется праздновать Рождество только с Эммет и детьми.