Излом

— Ты не в себе, брат, и позоришь имя нашего дома, — более спокойным голосом произнесла Ивелин. — А еще я вижу, что ты пьян. Отоспись и отдохни, а завтра отправляйся в Эрувиль и сообщи о скором рождении внука нашим отцу и матери.

В глазах Франсуа начал зарождаться пожар ярости и безумства. На мгновение он плотно-плотно сжал зубы, аж хрустнуло, а потом, вытянув руку, ткнул пальцем прямо в лицо сестры:

— Это ты позоришь имя нашего рода! Сегодня же я заберу тебя домой к отцу. Тихо родишь своего ублюдка, которого отец потом отдаст деревенским пастухам, а сама пойдешь в обитель Пресветлой отмаливать грехи перед родом. Такова воля рода де Грамон!

Снизу надвигались тени коней; с верхних этажей выглядывали наконечники арбалетных болтов. Пахло морской солью и горячей пылью.

Луи де Рошан неспешно расстегнул ворот камзола. Затем, отцепив меч от пояса, легко перемахнул перила и ловко приземлился в нескольких шагах от лошади Франсуа. Ни один из дружинников не дернулся в его сторону. Все уже понимали, к чему всё идет. Виконт де Грамон наговорил достаточно.

Лицо оскорбленной Ивелин было бледно, словно мраморная маска. Она не пыталась остановить своего супруга. Брат перешел границу. Он оскорбил не только ее саму, но и ее сына, а также ее мужа.

— Моя супруга права, ты пьян, — произнес барон негромко, но с ядом в голосе. — Проспись и приходи сюда завтра вымаливать прощения у своей сестры. И, может быть, тогда мы оба простим тебя.

Казалось, Луи де Рошан поступал сейчас в высшей степени благородно. Он пытался успокоить нового родича, который в порыве ярости, а также под влиянием выпитого наговорил много лишнего. А еще онпоказывал всем присутствующим, что дело это семейное и что все можно решить полюбовно.

Но на самом деле, барон за последний год с лишним достаточно изучил Франсуа и знал, что его слова подействуют на виконта совершенно иным образом.

Собственно, так и произошло. Виконт де Грамон спрыгнул с лошади и резким, слегка неуклюжим рывком обнажил свой меч. Тот самый, рукоять которого была усеяна драгоценными камнями, а клинок испещрен замысловатым золотым травлением. Вещь красивая и очень дорогая. С таким мечом не стыдно показаться на королевском балу, но он не годится для битв. Такая игрушка выдает неопытность ее владельца в военном деле.

— Сегодня ты сдохнешь! — выкрикнул Франсуа. — К бою! Здесь и сейчас! До смерти!

Сверху охнула Ивелин, но поздно. Слова сказаны. Тонкогубый рот Луи растянулся в хищной улыбке. Все вышло даже лучше, чем он предполагал. Франсуа закусил удила.

Стальной шелест и простые ножны барона полетели в сторону. По тускло-серому клинку Луи пробежали солнечные блики. Полуторник барона де Рошана был именно таким, каким должно быть оружие опытного воина. Убийственно надежным.

Луи осторожно вышел на середину мощеного двора, так, чтобы солнце оказалось за его спиной. Меч держал низко: острие смотрит в землю, кисть свободна.

Франсуа, похоже, даже не понял манипуляций своего бывшего друга. Да, отец нанимал ему учителя фехтования, и он даже со слов этого наставника делал успехи, но едва виконт сделал первый шаг, выставив вперед свой меч, всем присутствующим бойцам стало ясно, как закончится этот поединок.

Виконт расценил передвижения барона по-своему. Ему показалось, что Луи действовал неуверенно. Впрочем, как и всегда. За то время, что они провели вместе, итогом каждого их тренировочного поединка была безоговорочная победа Франсуа.

В душе он посмеивался над неуклюжестью и неуверенностью Луи. Виконт считал барона де Рошана трусом. Поэтому прямо сейчас он решил закончить этот бой эффектным ударом. Пусть все видят, что бывает с теми, кто осмелился враждовать с родом де Грамон.

Франсуа изобразил свой коронный выпад. Обычно Луи его всегда пропускал и тренировки всегда на этом заканчивались условной смертью барона.

Виконт уже приготовился ощутить характерный толчок, а затем и то вязкое напряжение, с которым клинок входит в человеческое тело. В Бергонии Франсуа приходилось убивать. В стычке с убегающими беженцами, еще до битвы с легионами Золотого льва.

Один раз Франсуа добил раненого ополченца, который лежал на земле и пытался тянуть к нему свои грязные лапы, а второй раз это был легионер-дезертир, который бросил свой меч и жалобно просил пощады. Но Франсуа убил этого труса.

В этот раз выпад был особенно хорош. Бешенно бьющееся сердце Франсуа переполняла гордость за самого себя. Жаль, что в этом захалустье нет ни одного менестреля. Наверняка об этом поединке, который закончится одним ударом, была бы написана баллада.

В следующее мгновение произошло что-то странное и немыслимое. Луи легко сместился влево, встретил клинок виконта крестовиной своего меча, а затем без особых усилий увел его вниз.

Сам Франсуа, поддавшись инерции, последовал за своим оружием, оказавшись спиной к противнику, правда, при этом успел сохранить равновесие.

— Вот болван, — с насмешкой произнес Луи негромко, чтобы слышал один Франсуа. — Как же легко было тебя обманывать. Ты действительно верил в свою непобедимость.

Франсуа яростно зарычал и широко взмахнул мечом, метя в шею ненавистного барона.

Тот легко поднырнул под руку виконта и негромко хохотнул:

— Как есть болван. Куда тебе меч? Королевскому шуту следовало бы одолжить тебе свой нелепый жезл с бубенцами. Вот с ним бы ты прекрасно справился.

Виконт, тяжело дыша, наносил размашистые удары по своему противнику, но тот легко, играючи уворачивался или отбивал его атаки.

Франсуа, обезумев от гнева, ярости и обиды, брызжа слюной, сделал прямой выпад в живот. Барон ловко сместился на полшага вправо, хитро крутанув своим клинком, и сталь виконта снова прошла мимо, пронзив пустоту.

В этот раз удержать равновесие Франсуа не удалось. С металическим грохотом и скрипом он рухнул на мостовую. Запястье левой руки вспыхнуло острой болью.

Ивелин на балконе ахнула. Она начала умоляюще что-то говорить барону, но тот отвечал отрывисто и непоколебимо.

Казалось, звук ненавистного голоса сестры придал сил виконту. Он вскинулся, дыхание уже было рваным. Левая рука нестерпимо болела. Перед глазами алые всполохи. И без того тяжелые доспехи сейчас казались неподъемными.

— Это всё? — по-прежнему негромкий насмешливый голос Луи звучал ровно. Его дыхание даже не сбилось. — Или ты еще что-то покажешь? Давай, не стесняйся, повесели меня.

В эту атаку Франсуа вложил всю свою силу. С громким свистящим хрипом он обрушился на мерзкого барона, стремясь, если не поразить того мечом, так хотя бы задеть ногой или рукой. Подмять его под себя, раздавить. Ухватиться за его шею и душить, вдавливая пальцы в кадык, пока тот не сдохнет.

Но ничего не вышло. Луи де Рошан снова сместился в сторону. В этот раз даже как-то нехотя, с ленцой. Словно не в дуэли участвует, а с глупым и неуклюжим щенком забавляется.