Измена

Что до павшего под ним коня — дайте только Мейбору вернуться в Харвелл, и барышник, продавший ему жеребца, получит хорошую порку, если не вернет двести золотых. Мейбор издал глухое ворчание, послав в воздух облачко пара. Он позаботится, чтобы барышника выпороли даже в случае возврата денег: должен же кто-то заплатить за его, Мейбора, боль и унижение.

Мейбор посмотрел на Баралиса, напоминающего стервятника в своем черном плаще. Этот, конечно, захочет первым расспросить гонца. Он, возможно, полагает, что в качестве королевского советника имеет на это право, — но посольство возглавляет Мейбор, Мейбору и решать.

Эконом, подойдя, доложил, что шатер готов, и Мейбор велел привести к нему гонца, как только тот подкрепится и сменит одежду.

— Но лорд Баралис, ваша милость, приказал привести гонца к нему.

Мейбор извлек из камзола золотой и опустил его в мягкую ладонь эконома.

— Возьми и позаботься о том, чтобы гонец первым посетил меня.

Эконом кивнул и удалился. Для того чтобы твои приказы выполнялись, нужна преданность, но и золото не помешает.

Мейбор вошел в шатер и стал снимать с себя верхнюю одежду. Когда он возился с завязывающимся сзади камзолом, вошел Баралис.

— Не позвать ли вам слугу? — спросил он, блеснув зубами. — И охота вам зашнуровываться, словно девица. — Баралис прошел к низкому столику, уставленному едой и напитками, и налил себе вина.

Взбешенный Мейбор сообразил, однако, что будет смешон, если начнет проявлять гнев полуодетым. Он ограничился негодующим фырканьем и накинул на себя одну из подбитых мехом одежд. Приобретя достойный вид, он дал волю гневу:

— Что, во имя Борка, вам надо в моем шатре? Выйдите вон немедля.

— А если не выйду? — Баралис, не глядя на него, перебирал сушеные фрукты. Его холодное самообладание выводило Мейбора из себя.

— Неужто вы успели уже позабыть, Баралис, как хорошо я владею мечом?

— Я ничего не забываю, Мейбор, но не думаю, чтобы меч в руках старца мог меня напугать.

Старца?! У Мейбора уже готов был сорваться уничтожающий ответ, но тут вошел гонец. Молодой человек успел уже переодеться.

— Я рад найти здесь вас обоих, господа, — тактично сказал он.

— Да, лорд Мейбор проявил большую любезность, предоставив нам для встреч свой шатер, — откликнулся Баралис. — Могу ли я что-нибудь предложить вам?

Баралис вел себя как радушный хозяин, давая тем самым понять гонцу, что главный здесь он, лорд-советник. Мейбор решил использовать игру Баралиса против него же.

— Раз уж вы у нас за хозяйку, Баралис, налейте-ка мне вина и отрежьте оленины. — К восторгу Мейбора, Баралис вынужден был исполнить требуемое. — Какие тонкие ломтики! Вы, как я вижу, не любите дичь.

Баралис подал Мейбору тарелку. Мясо было жесткое, но выражение лица Баралиса придавало ему нежности.

— Итак, молодой человек, как вас зовут? — Мейбор не собирался снова уступать Баралису первенство в разговоре.

— Дарвил, ваша милость, — нервно ответил тот — враждебность, сгустившаяся в шатре, не прошла незамеченной.

— Расскажите мне, Дарвил, как умер король.

— Он скончался во сне, ваша милость. Дай Бог всякому такую смерть! Когда верховный банщик вошел утром в опочивальню, король уже остыл.

— Разве верховный банщик не проводит всю ночь у королевского ложа? — спросил Баралис.

— Верховный банщик спит в смежной комнате, ваша милость.

— Не было ли тут преступного умысла?

— Нет, лорд Баралис. Никто не может попасть в покои короля, минуя стоящего на часах королевского гвардейца.

— Однако верховный банщик крепко спал всю ночь?

— Да.

«Почему Баралис подозревает преступный умысел? — подумал Мейбор. — Вот уже пять лет, как король тяжело болен, — неудивительно, что он наконец умер».

— А когда это, собственно, произошло? — спросил Мейбор.

— Через неделю после вашего отъезда, ваша милость.

— Стало быть, с кончины короля прошло уже три недели?

— Да, ваша милость.

— Как приняла это несчастье королева? — спросил Баралис. Мейбора уязвило то, что советник задает более разумные вопросы.

— Королева была в большом горе. Она заперлась с покойным и целый день никого не подпускала к нему. В конце концов король приказал увести ее силой.

Король... Да, как ни странно, Кайлок теперь король.

— Что же с ней сталось потом? Ее поместили под стражу? — продолжал допытываться Баралис.

— Король никогда не поступил бы так с родной матерью, — негодующе ответил гонец — у нового короля уже появились свои преданные сторонники. — В день моего отъезда его величество изволил нежно проститься с королевой.

— Проститься?

— Да. Королева решила оставить двор и удалиться в свой северный замок.

— Не кажется ли вам странным, что женщина, уже немолодая, задумала в ущерб своему здоровью предпринять столь длительное путешествие в разгар зимы? — Мейбор должен был признать, что Баралис в чем-то прав.

— Нет, ваша милость. Кайлок заверил двор, что таково ее желание, и отрядил для ее охраны значительное число королевских гвардейцев.

— Гм-м, — недоверчиво протянул Баралис и спросил: — А что Кайлок? По-прежнему ли он желает, чтобы его помолвка с Катериной Бренской состоялась?

— Да, ваша милость. Он всей душой желает этого союза.

На лице Баралиса отразилось нескрываемое облегчение.

— Но ведь теперь, когда Кайлок стал королем, он не нуждается более в двух послах? — высказал зародившуюся у него мысль Мейбор.

— Его величество приказал мне особо оговорить, что по-прежнему желает видеть своими послами вас обоих.

— Я — посол короля, — с изрядным самодовольством заметил Мейбор, — а лорд Баралис — посол принца. Однако принца больше не существует.

— Прошу прощения, лорд Мейбор, — возразил Баралис, — но не кто иной, как я, был назначен послом Кайлока.

— Не изволил ли король высказаться относительно того, кому из нас отдать первенство? — Если Кайлок ничего об этом не сказал, подумал Мейбор, то все должно остаться как есть и звание верховного посла должен сохранить он, Мейбор.

— Король Кайлок выразил желание, чтобы вы полюбовно уладили это между собой. Он верит, что вы придете к разумному соглашению.

Этот ответ не слишком удовлетворил Мейбора — и Баралиса, вероятно, тоже. Но Мейбор не утратил своей уверенности — как-никак это он был послом короля. Выпив вина, он развалился среди шелковых подушек. Очередной вопрос Баралиса его удивил.