Измена

— А, по херу, — махнул рукой Влад, залпом выпивая содержимое бокала.

Стёпа поднял брови, отпивая виски мелкими глотками. Определение «по херу» совершенно не подходило к тому, что он видел перед собой. А видел он, что его друг был в странном и новом состоянии.

— Ну, по херу или нет, однако настроение у тебя явно не праздничное. — Стёпа вынул из кармана сигару и повертел в пальцах. Создавалось впечатление, что этот атрибут помогал ему привести мысли в порядок. — А вот твоя жена веселится. Она шикарно танцует!

Влад даже закашлялся и чуть не выронил бокал из рук, услышав то, что ему говорил Степан.

— Моя жена — что?

— Э-э-э, Злата танцует хорошо. А что такое? Сейчас в гостиной танцы, там все веселятся.

Дальнейшее слушать Влад не стал. Он сорвался с места и помчался в сторону гостиной.

Сначала появилась мысль, что это будет чудесный повод пригласить на танец свою жену и уже поговорить с ней обо всём случившемся. Конечно, она имеет полное право злиться на него, но он может вполне пообещать ей, что разберётся со Стасей в самое ближайшее время, а потом вернётся домой. Окрылённый этой чудесной идеей, Влад достиг гостиной и распахнул перед собой двери, за которыми вовсю веселились мужчины и женщины. И замер на пороге от того, что увидел перед собой: прямо в центре танцевала Злата. Причём танцевала не одна, а всё с тем же неизменным му… жчиной, которого Влад уже ненавидел всеми фибрами своей души. И надо сказать, что эта танцующая парочка вызывала восторг своими пируэтами. Злата то отступала прочь, отстраняясь на расстояние вытянутой руки, то приближалась к мужику, когда он кружил её. А потом она приседала, поворачиваясь спиной и скользя по нему всем своим роскошным телом. Улыбки, лукавый взгляд, страсть двух танцоров так и мелькали между ними, вспыхивая искрами.

Кулаки зачесались просто невыносимо, но ещё больше было желание схватить Злату в охапку и утащить куда-нибудь, чтобы она теперь тёрлась своими формами только о законного мужа. Да, чёрт подери! Только он имеет право на то, чтобы держать в объятиях эту женщину!

Однако, Влад продолжал наблюдать за происходящим с каким-то мазохистским удовлетворением. Представляя себе, что именно сделает с этим мудаком и с задницей жены, что так отчётливо вставала перед глазами.

И, наконец, когда этот самый хер совершил какое-то совершенно неудобоваримое па, нагнув его жену почти к самому полу, Влад решился. Он подошёл к танцующим решительным шагом и схватил Злату за руку, не обращая внимания на её протесты и удивление гостей. Ему сейчас было всё равно, что о нём подумают.

— Немедленно пусти меня! — зашипела Злата ему в ухо, когда он тащил её к выходу.

— И не подумаю, — процедил он, ногой открывая перед собой двери и ведя жену в сторону спальни на втором этаже, которую обычно выделяли ему для ночёвки, если он оставался у Бори и Нади.

— Не смей со мной так обращаться! — Злата совершила попытку выдернуть руку из хватки Влада, но ей это не удалось.

А Влад, тем временем, достиг спальни, так же варварски раскрыл перед собой дверь, втолкнул в помещение жену и запер дверь за собой. Он не произнёс больше ни слова, только удовлетворённо ухмыльнулся и направился к той, на которую, как он считал, у него есть полное право…

Часть 7.2

Как ни уговаривай себя, что ты равнодушен, невозможно стать равнодушным, когда любишь. Это два совершенно противоположных чувства, которые несовместимы. Как мороз и жара, как добро и зло, как свет и тьма. Они полярны, и не могут существовать в одной плоскости.

И невозможно уговорить себя, что ты стал быстро безразличен к человеку, которого любил всей душой. Можно просто войти в стадию самообмана, на время придумать персональную иллюзию, в которой ты якобы будешь равнодушен, но на деле всё будет совсем иначе. Один единственный взгляд, один крошечный глоток родного аромата, и эту плотину сносит прочь сплошным потоком. И имя этому потоку — любовь.

Злата поняла, что все лже-барьеры, которые она попыталась выстроить по отношению к мужу, рухнули, когда она почувствовала внутри себя каким-то чутьём, что он идёт следом. Она на мгновение замерла и задержала дыхание, понимая, что если сейчас обернётся, то увидит Влада. И точно… Стоило ей только повернуть голову вправо, как она увидела до боли знакомую фигуру мужа.

И с этого момента более-менее привычный мир, в котором она научилась существовать одна, разлетелся на миллиарды осколков. Снова чувство, что должна быть рядом с ним, что всё готова ему простить и принять его обратно, охватило Злату целиком, и ей пришлось сжать пальцы до боли в побелевших костяшках, чтобы только не развернуться и не броситься к Владу. Она ругала себя за то, что пошла на поводу у Дины, что дала возможность уговорить себя. Каждую секунду искала глазами в толпе мужа, и, не находя, понимала, что чувствует облегчение вперемежку с разочарованием. И только когда выпила пару бокалов коньяка и почувствовала себя более-менее расслабленно, дала себе возможность хоть немного повеселиться.

Злата любила танцевать, чувствовать ритм и отдаваться ему целиком. Кружиться под звуки музыки и ощущать себя свободной. Ваня оказался удивительным партнёром: чутким, понимающим, угадывающим каждое следующее движение, которое хотела сделать Злата, и она окончательно расслабилась. Позволила себе и музыке стать единым целым, чтобы проникнуться атмосферой танца.

А потом и этот крошечный мирок распался на части, когда в него грубо и бесцеремонно ворвался Влад… И вот она уже стоит напротив него в комнате, затравленно наблюдая, как он приближается, предварительно заперев дверь. Дыхание сбилось, когда Влад окинул фигуру Златы удовлетворённым взглядом. Так, словно хотел сказать: ты моя и точка. И в этот момент, когда она уловила во взгляде мужа этот новый оттенок чувств, внутри зародилось какое-то совершенно неведомое чувство, понять которое она была не в силах.

— То, что происходило внизу, это как называется? — тихим голосом поинтересовался Влад, подходя к Злате ближе, но при этом не торопясь, словно хотел прочувствовать каждый свой шаг. А может, хотел дать прочувствовать Злате всю неотвратимость себя в её жизни.

— Это называется танцы. — Этой новой Злате хотелось дерзить, и сама она не могла понять, виной тому является алкоголь или она и вправду обрела смелость.

Влад склонил голову набок, и ухмылка опалила его красиво очерченные губы.

— Когда ты трёшься всем своим телом о кого-то левого мужика, пожирающего тебя взглядом и руками, у тебя это называется танцами?

Злата физически чувствовала злость и ревность в каждом жесте и слове мужа. Как иначе было назвать то, как именно он интерпретировал обычный танец? И, надо было быть честной перед самой собой, эти чувства ей нравились. Мало того, от них внутри с каждой секундой становилась сильнее та новая Злата. И этой новой Злате хотелось творить какие-то безумства.

— С чего ты взял, что этот самый мужик — левый? Кажется, когда ты пришёл в гостиную, он был справа от меня. — Злате хотелось показать только одно: она не боится своего мужа и его «грозного взгляда». И, кажется, ей это удалось.

— Не дерзи, — моргнув от неожиданности, произнёс Влад, и Злата решилась. Она подошла к нему вплотную, в пару шагов стирая остававшееся между ними расстояние, приподнялась на цыпочки и выдохнула в губы мужа:

— А то что?

Должно быть, так себя чувствует человек, перед которым сидящий котёнок вдруг превращается в льва. Оторопь и растерянность, а ещё непонимание, что делать и куда бежать. И стоит ли бежать от такого чуда?

Влад некоторое время пытался понять и принять эту женщину, которая стояла сейчас перед ним, и чёрт подери, у него это совершенно не получалось! Не зря ему на ум пришло как раз такое сравнение — со львом. Точнее, в этом случае, уместнее было бы говорить о львице. А когда Злата шагнула к нему вплотную и, обдав чудесным ароматом возбуждения, духов и коньяка, шепнула всего три слова, Влад вдруг понял, что держится из последних сил. Все мысли о том, что он зол на эту Злату, что он должен показать ей всю степень злости, которую она разожгла в нём своими действиями, вылетели у него из головы. Осталось только одно желание, даже потребность, ставшая вдруг сродни потребности дышать: он должен был взять свою жену здесь и сейчас. И это будет тот самый секс, в котором не останется места нежности и ласке. Он станет почти животным, тем, который будет способен утолить эту жажду. А жажда была самая, что ни на есть новая. Влад был просто обязан предъявить на свою жену права таким образом. И Злата, похоже, была совершенно не против.