Кабульский трафик
Шрифт:
– Меня интересует цена, которую вы предлагаете. Сколько вы сможете заплатить, если будете брать товар таким крупным оптом?
– Треть цены того благородного металла, из которого сделаны подаренные только что нашей очаровательной даме часы... В известной вам вечнозеленой валюте. Оплата – серия проводок на те счета, что укажете. Деньги, повторяю, чистые. Товар возьмем в европейской части страны.
– Треть цены золота? – переспросил Рахимбаев. – Маловато будет... Вы ведь наверняка знаете оптовую цену. Она выше названной вами в два, а то и в три раза, в зависимости от...
– Зато –
Седой, бросив – уже не в первый раз – недовольный взгляд в сторону Джамшеда, сказал:
– Предложение по цене действительно выглядит скромным. Да и сроки вы назначили довольно жесткие. Но сам подход довольно интересный...
Антонов почти демонстративно посмотрел на часы. Разговор занял ровно столько времени, сколько он и планировал. Кстати, пора бы уже вернуться за стол Анне.
До полуночи и до наступления Нового года оставалось уже менее четверти часа, когда Козакова вышла из дамской комнаты. Она сделала лишь несколько шагов по направлению к залу панорамных стекол, как вдруг увидела мужчину, того самого, который, сидя за соседним столиком, с момента появления в «Серебряной башне» парочки русских, эдак ненавязчиво и с явным интересом за ними наблюдал.
У Анны мозги сработали мгновенно. Из раскрытой сумочки, которую она держала в руке, что-то выпало на ковер...
Она, гордо неся себя, с высоко поднятой головой, шла ко входу в зал, как вдруг за спиной раздался мужской голос:
– Мадмуазель?.. Мадам? Миссис? Минутку! Вы что-то потеряли.
Анна остановилась. Обернулась. Чуть приподняв брови, посмотрела на незнакомца, на лице которого, как ей показалось, застыла чуть скошенная влево ироничная полуулыбка.
Он подошел к ней. Протянул тюбик ланкомовской помады.
– Извините... кажется, это ваше? Мне показалось, что вы уронили этот предмет.
– Что? Ах, да... Выпала из сумочки, наверное. Спасибо!
Их глаза на секунду встретились. Анне показалось, что этот джентльмен, говоривший по-английски без акцента, сейчас скажет ей что-то важное.
Он слегка кивнул и, прежде чем покинуть ее общество, произнес:
– Happy New Year!
– Thanks... [21]
Анна шла по проходу среди праздной публики, уже поглядывающей на циферблаты своих дорогих часов и часиков, как вдруг увидела, что Антонов поднялся из-за стола. А следом встали и двое мужчин южной наружности, один из которых выделяется седой шевелюрой.
21
С Новым Годом! – Спасибо… (англ.).
– У вас есть время подумать, – сказал Антонов. – Если ответ будет «нет»... мы будем искать альтернативу.
– Вы что... уходите? – Рахимбаев удивленно уставился на москвича. – Но... Почему?
– Сколько я должен за столик, господа? – Антонов сделал такой жест, словно намеревается достать из кармана портмоне.
– Что вы... все оплачено!
– Тогда всего доброго, уважаемые! – Антонов напоследок взглянул на Седого. – Надеюсь,
наша следующая встреча, если она состоится, будет более продуктивной...Антонов и Козакова вышли из парадного ресторана «Серебряная башня» за пять минут до наступления Нового года, который на их родине уже встретили на всех ее гигантских просторах: от Камчатки и Владивостока до Москвы, Питера и наиболее удаленного на запад Калининграда.
– Случился какой-то скандал? – негромко спросила Анна. – Чего это мы так резко снялись?
– Так надо, – почти весело сказал Виктор. – Им найдется о чем поговорить и без нас. А нам найдется что отметить – без них.
Они не стали садиться в подкативший буквально в ту же секунду, как они вышли из дверей, уже знакомый им лимузин.
Виктор, набросив Анне шубу на плечи, взял ее под руку. И предложил прогуляться. Позади них, в трех или четырех шагах, держа в одной руке бутылку «Дом Периньона», а в другой два бокала, следовал Игорь...
Они двинулись к набережной, до которой – оказывается – рукой подать.
– О-о... у вас обновка, Анна Алексеевна! – подал реплику Игорь (надо же, какой глазастый, какой наблюдательный помощник у Антонова). – А и неплохие часики!..
– Новые знакомые поднесли, – сказал Антонов. – Подарок.
– Лично я никого и ничего не просила. – сказала Анна. – И они не то чтобы сильно мне понравились.
– Ничего, ничего... – Игорь принялся на ходу откупоривать шампанское. – Подарок – это знак уважения. К тому же – как говорят наши друзья итальянцы – «A caval donato non si guarda in bocca» [22] .
В этом месте на набережной было не очень много публики. Основная масса народа устремилась, или уже переместилась, на Елисейские поля, запруженные народом на всем протяжении бульвара от Площади Согласия до Триумфальной арки...
22
Дареному коню в зубы не смотрят (итал.).
– Виктор, я видела там – в ресторане – одного интересного мужчину...
– Вот и бери после таких заявлений женщину с собой в Париж, – усмехнулся Антонов.
– Аня, я догадываюсь, о ком ты... Но поговорим обо всем этом несколько позже.
– Хорошо, Виктор. Ой, красиво как...
– Загадай-ка желание! Когда встречаешь Новый год в таком месте, можно попросить у судьбы что-то важное для себя или близких.
Игорь откупорил шампанское точно в тот момент, в ту самую секунду, когда весь, казалось бы, Париж, включая Сену и само ночное небо, взорвался от криков, вспышек, хлопков, искрящихся огней...
В отель они вернулись в третьем часу утра. Анна отправила на мэйл Козаку сообщение. В теме письма хотелось написать – «Кабул, до востребования». Но она, конечно, не стала этого делать...
Всего за месяц ею было написано и отправлено на электронный адрес Ивана, по сути в никуда, около полусотни писем. Из них восемь, включая последнее, отправленное с ее лэптопа из самого сердца празднующего великого города, были написаны уже после того, как Иван каким-то образом смог прислать весточку с зашифрованным в нем словом.