Как часы

Клэр, выйдя из машины, спустилась к заливу. Был прилив, в воздухе стоял тошнотворный запах гниющих водорослей. На солнце сушились канаты и ведра. Две девушки убирались в эллингах. Клэр заглянула в ближайший. Он был вырублен в скале, словно фамильный склеп.

— Страшновато здесь, а? — сказала одна из девушек. — А в туннелях еще страшней. Их тут много — целый подземный город. Хотите взглянуть?

— С удовольствием, — сказала Клэр. — Я живу неподалеку, но в туннелях так и не была.

— Я вас проведу. У меня даже карта есть.

Клэр зашла в эллинг. Пахнуло холодной сыростью. У девушки действительно оказалась подробная карта туннелей, проходящих под бульваром и Главной дорогой.

— Эти туннели осушили, не так ли? — спросила Клэр.

— Да. Городской совет решил это сделать два года назад, после сильного наводнения. Здесь можно было заблудиться. Хорошо, что нашли старые карты — их сделали еще при королеве Виктории. Я люблю старые карты. Даже купила парочку.

— Прямо-таки паутина. Здорово! — заметила Клэр, разглядывая карту подземелья.

— Подождите, есть еще одна, — сказала девушка, роясь в бумагах. — Ага, вот она. Могу вам подарить.

— Большое спасибо. Возьму с удовольствием. — Они вышли из эллинга. Клэр с радостью подставила лицо солнечным лучам.

— И как часто вы убираетесь здесь? — спросила она.

— Раз в год. И в один и тот же день.

— В прошлом году не повезло, — вмешался в разговор мужчина, складывающий старые паруса. — Возились-возились с уборкой, а на следующий день случился страшный шторм — вы, наверное, помните? — Клэр кивнула. — Все двери были выломаны. Сейчас молимся, чтобы такое не повторилось.

Клэр посмотрела на море. Оно спокойное. Ветра нет. Сияет солнце.

— Кажется, погода будет хорошая. А эти эллинги — чья собственность?

— Городского совета, — ответил мужчина. — Но наши семьи давно их арендуют. Совет сейчас хочет повысить арендную плату. Безобразие. Хватит того, что налогами нас задушили.

Клэр прошла в конец пляжа. Она могла отсюда слышать голоса уборщиков, оживленно спорящих по поводу арендной платы. Рядом высилась дамба, в которой Клэр заметила несколько больших отверстий, зияющих, как пустые глазницы черепа. Она поплотнее запахнула куртку: колючий ветер усилился.

Глава 42

Когда Тереза Анджело закончила читать дикторский текст, часы показывали 5:30.

— Я устал. Надо немного передохнуть, — сказал Сэм Наполи. — Хотите капуччино?

— Нет, спасибо, Сэм, — ответила Тереза, покраснев.

Кофе чересчур возбуждал ее и, кроме того, не совсем удобно было пить кофе с мужчиной примерно одного возраста с ее отцом. Не то чтобы Сэм флиртовал с ней — вовсе нет. Вообще говоря, в нем есть сексуальность, хотя плечи уже поникшие, как у всех мужчин, кому за сорок. Даже у тех, кто регулярно ходят в тренажерный зал.

— Ладно, вы свободны, — сказал Сэм. — Сегодня вы много потрудились и, как всегда, были на высоте.

— Я встречаюсь с мамой, — поделилась своими планами Тереза. — Мы идем в кино. У нас уже традиция: по пятницам смотрим фильмы.

— Я хочу поговорить с вашей матерью, — сказал Сэм, внимательно оглядев Терезу с головы до ног. — Вы превращаетесь в сногсшибательную красотку, и поэтому ваша мама должна держать вас взаперти — для вашей же безопасности.

— Вы мне льстите, — засмеялась Тереза. — Просто у меня новая прическа.

— И совершенно новая фигура!

— Значит, на той неделе я опять приду?

— Конечно. У нас работы еще на пару часов. Пока! Ведите себя хорошо!

— Постараюсь. До свидания.

Выйдя из аппаратной, Тереза взяла у охранника свою сумку.

— Тебя проводить, сестричка? — спросил он. — Уже темнеет.

— Нет, спасибо. Я иду в порт. Мы там встречаемся с мамой. Пока! До вторника!

— Пока, сестричка. Счастливого уик-энда!

Тереза перешла улицу и зашагала в район порта. Ей нравилась ее работа — чтение текста за кадром. Надо поднакопить денег и отвезти мать на горный курорт. Брошюра, расхваливающая его, лежала у ней в сумке. Может, эта поездка поднимет настроение матери. Пора ей свыкнуться с мыслью, что отец Терезы окончательно порвал с семьей. И, как считает Тереза, это к лучшему. Ведь именно из-за него на лице матери появились печальные морщины, а уголки рта всегда опущены.

С моря дул сырой холодный ветер. Тереза пошла быстрее — чтобы согреться, а заодно и прогнать грустные мысли. Через два часа она встретится с матерью. Они сходят в кино, а потом зайдут в пиццерию.

Тереза шла мимо пристани, любуясь дорогими яхтами. На набережной было многолюдно. Огни яхт отражались в черной воде, прыгая по волнам. Тереза замерзла. Джинсы не спасали от холодного ветра. Впереди светились узкие окна бара «Голубая комната». Тереза зашла в него, непривычно чувствуя себя взрослой девушкой. В баре никого не было кроме бармена, протиравшего бокалы. Тереза выбрала столик подальше от сквозняка и села за него, поставив сумку у ног. Подошел бармен.

— Симпатичная сумочка, — сказал он. — Что вам принести? — Красивый парень, отметила про себя Тереза. Темные волосы, сияющие черные глаза.

— Спасибо. Мне, пожалуйста, кофе без кофеина и с молоком. И стакан воды. — Тереза на всякий случай пересчитала деньги в кошельке. Должно хватить. Она была довольна, что бармен не принял ее за малолетку и не попросил показать удостоверение личности. Впрочем, она ведь не заказывала спиртное.

— О’кей. Воду со льдом и лимоном? — спросил бармен, вытирая и без того чистый стол.

— Нет, просто холодную воду.

— Вы кого-то ждете?

— Жду, но не здесь. Я собралась в кино, но еще рано. Вот и зашла сюда.

Пройдя за стойку, бармен включил кофеварку и согрел молоко.

— Вот, пожалуйста, ваш заказ. — Он поставил перед Терезой чашку кофе, стакан воды и блюдечко с бисквитом.

— Спасибо, — улыбнулась ему Тереза. — Тихо у вас сегодня.

Бармен посмотрел на часы.

— Скоро народ повалит. В семь-половину восьмого сюда приходят все яхтсмены.