Как удар молнии

– Ты пишешь слишком скучно, я просто привнес немного юморка.

Меня это объяснение не устроило, однако я знала, что не добьюсь от Коломенцева чего-то большего. Вздохнув, я обратилась к остальным актерам:

– Вы хорошо поработали, мои поздравления, хотя я надеюсь, что у нас еще будут более удачные проекты, – я оглянулась на главных виновников и, подхватив сумку, вышла из гримерной. Это был последний мой спектакль в этом году. Новогоднюю постановку продюсирует Игорь Порошин, так что до следующей четверти мне в театре больше делать нечего. Что ж, займусь подготовкой к обязательному зачету по литературе.

Амрита, само собой, осталась с Максом. Наверняка утешает его. А не в чем! Надо было играть на отлично, и проблем с продюсером, то есть со мной, у него не было бы. Хотя в этом наши с Амритой взгляды расходятся.

Мы вообще с ней очень разные. Даже внешне. Многие удивляются:

– Это твоя сестра???

И я их понимаю. Амрита – высокая голубоглазая блондинка с потрясающей фигурой и вдобавок маленькая стервочка. К счастью, она была младше меня, десятиклассница, а иначе, подозреваю, мне от нее житья бы не было. Так она хоть слегка меня побаивается. Я же шатенка среднего роста, правда с фигурой у меня тоже все было в порядке. Единственное, что объединяло нас с Амритой внешне – это глаза. У нас обеих они были голубыми. Хотя мне кажется, что мои глаза больше серые.

Амрита учится в естественнонаучном классе, ее очень привлекает биология с химией вперемешку. Лично я по этим предметам всегда получала тройки. Биологию немного, конечно, знала, без этого никак, но химию я еле вытянула. Я даже таблицу Менделеева запомнить не могла, а там еще соединения какие-то были… Дремучий лес для меня и свободная поляна для Амриты. Впрочем, ей также непонятна моя увлеченность продюсированием театральных постановок. Что ж, тут хотя бы нет никаких химических соединений.

Дома я застала маму за чтением толстенной книги об Индии на санскритском языке. Как всегда. Я была благодарна судьбе за то, что она нашла для мамы такое занятие, которое поглощает ее всю. Мой папа был военным и, как это часто бывает, в один прекрасный день не вернулся. Мама словно умерла вместе с ним, ее ничто больше не интересовало. Хорошо, что в ее день рождения мы с Амритой подарили ей книгу о выдающихся деятелях Индии. Это ее захватило. Мама, и раньше помешанная на санскрите (оттуда же и появились наши имена!), начала более плотно изучать все, что связано с Индией, занялась йогой… Ожила!

– Ты уже вернулась? – промурлыкала мама, вполне счастливая своим любимым занятием.

– Да, спектакль закончился, овации прогремели, довольные актеры разошлись по домам, а несчастный продюсер страдает по-тихому, – уныло вещала я.

– Неужели все так плохо? – огорчилась мама.

– Не просто плохо, мам. Это катастрофа, понимаешь? Мой крах, как продюсера и режиссера!

– Ну, я уверена, что не все так паршиво, как ты говоришь, – попыталась успокоить меня мама. – Ты поставишь и другие спектакли, которые будут просто потрясающими! Ты же у меня умница, Дамини!

Глава 2.

Амрита

Первая ссора

Лабораторная по химии оказалась сложнее, чем я думала. Юлия Павловна была замечательным химиком, я не спорю, но с первых дней десятого класса она меня почему-то сильно невзлюбила! Я честно старалась изменить ее отношение ко мне, усердно занимаясь химией, приносила ей доклады, делала презентации… В конце концов, на это уходило мое время! Время, которое я могла посвятить своим собственным экспериментам или Максиму. Ах, Максим! Самое лучшее, что могло случиться в моей жизни, это только ты! Только Юлия Павловна не оценила моих трудов. Она почему-то решила, что я пытаюсь к ней подлизаться. Для себя она явно установила, что мне никогда не стать таким же замечательным химиком, как она. В этом я с ней согласна. Мне не нужны кумиры, на которых я должна ориентироваться. Я не намерена становиться таким же замечательным химиком, как она. Я намерена стать еще лучше!

Максим моего увлечения химией не понимал. Она для него, как и для моей сестры, была какими-то дебрями. Господи, какие тут могут быть дебри? Главное, таблицу Менделеева знать, а остальное – дело техники. В этом химия и математика очень похожи между собой. В химии – таблица, в математике – формулы. Больше ничего и не нужно. Другое дело – литература, которой так бешено увлекается моя сестра. Здесь уже я ничего не понимаю. Мне всегда было сложно понять по произведениям чувства героев, я не умела достойно писать сочинения и стихи, которые так ловко творит Дамини, я и половины из того, что говорит учительница на уроке, не понимала.

Исходя из наших с Дамини проблем, мы с ней заключили что-то вроде соглашения: все домашние сочинения по литературе Дамини пишет за меня, а я, благодаря усиленной программе химии, понимала все задания одиннадцатиклассников и делала за нее всю домашнюю работу по химии.

Мы с ней были вполне довольны друг другом. Хотя Дамини нередко удивляла меня своей чувствительностью относительно того, что мало кто помнит, как ее зовут. Также нередко я удивлялась, что моя внешне очень прелестная сестра не найдет себе какого-нибудь подходящего парня. Мы ведь красавицы с ней! Вот только когда я пытаюсь ей это втолковать, она лишь недоверчиво смотрит на меня. Иногда мне хочется быть старше Дамини и научить ее уму-разуму, честное слово!

Я уже заканчивала лабораторку, когда зазвонил мой сотовый. Макс!

– Алло! – пропела я своим самым прелестным голосом.

– Привет, детка! – даже через трубку я поняла, что он улыбается. Он такой хороший!!! Тем временем Макс продолжил: – Ты ведь не пропустишь мое выступление в театре?

– Конечно, нет! – бурно отреагировала я, хотя сегодня утром на приглашение Дамини ответила отказом.

– Спектакль в шесть, не опаздывай! – напутствовал меня Максим. – После него сходим погуляем, пива выпьем!?

– Хм, посмотрим! – я ненавидела пиво, но разве это так важно?

Я никогда не прощалась – это было чем-то вроде моего принципа. Так что, не дожидаясь, когда Макс произнесет это дежурное «Пока!», я отключилась и стала собираться в школу, смотреть, что насочиняла моя одаренная в этой области сестрица. Благо время было.

Школа меня угнетала. Я любила работать дома и не раз просила маму перевести меня на домашнее обучение. Мама не соглашалась, объясняя это тем, что каждый человек должен научиться жить в социуме, контактировать с людьми, отвечать за свои поступки и так далее. В конце концов, упоминания об этой жизни в социуме меня достали, и я постаралась забыть саму мысль о домашнем обучении. Просто убедила себя, что это невозможно. Тем временем Дамини целыми днями просиживала в этой ужасной школе, если продюсировала какой-нибудь спектакль. Эх, я-то, бывало, и уроки прогуливала, лишь бы поскорее сбежать.

Я не была одинока в своей школе, нет. Я была популярна в своем классе, в параллели и даже среди девятых и одиннадцатых классов. Я не обладала застенчивостью Дамини. Я всегда умела подстраиваться под ситуацию. Я могла быть доброй, могла быть и злой, стеснительной и решительной, я могла быть милой, а могла быть и порядочной стервой. По обстоятельствам.

К тому же, одна единственная личина мне была скучна. Я любила разнообразие! Любила свои собственные химические эксперименты, за что не раз получала двойки на химии за несделанное задание. Как будто меня волновали оценки! Сейчас все решает ЕГЭ, которого я нисколечко не боялась. Маме я так и объяснила, когда она увидела двойку по химии. К счастью, мама меня поняла, но предупредила, что лишняя пятерка в аттестате тоже не помешает. Аттестат! Кто на него смотрит сейчас? В одиннадцатом классе я запишусь на олимпиаду по химии. Я уверена в своих силах, и обязательно займу первое место, которое обеспечит мне поступление, куда бы я не захотела на химический факультет!