Кальдорас

— В таком случае, — продолжил Аурелий, — в течение следующих двух с половиной дней ты будешь выполнять ряд заданий, в конце которых мы оценим, насколько ты способен проявить королевские черты характера. Если мы будем удовлетворены, мы дадим тебе наше благословение.

Джордан почувствовал укол обиды.

— Вы хотите, чтобы я… проявил себя?

Осмада поспешила успокоить его.

— Дело не в этом, дорогой.

Джордан не смог скрыть скептического выражения на лице.

Видя его реакцию, король сказал, и его голос стал мягче, чем раньше:

— Моя жена говорит правду… как бы это ни выглядело, дело не в том, чтобы ты показал себя достойным нашей дочери. Мы любим тебя, Джордан, таким, какой ты есть. И мы любим тебя за Делуцию. Мы действительно не можем представить себе никого, кто подошел бы ей лучше.

— Тогда почему…

— Обещаю, ты поймешь через несколько дней, — прервал его король, — если, конечно, справишься с этой задачей.

Джордан сделал бы все, чтобы заслужить их благословение, особенно зная, как много это значит для Д.К.
– и для него самого, — поэтому он без колебаний ответил:

— Конечно, справлюсь.

— Хорошо, — одобрительно сказал Аурелий. — А теперь взгляни еще раз на то, что перед тобой.

Джордан снова вгляделся в пергамент, на этот раз читая слова одно за другим. Не в силах сдержаться, он заметил:

— Некоторые немного излишни, вам не кажется? Надежный и безотказный? Смиренный и скромный? Чуткий и сострадательный? Вдумчивый и тактичный? Вы сказали, что тут сокращено, но, между нами говоря, список, вероятно, не помешало бы еще немного урезать.

Ни король, ни королева не ответили, а если и ответили, то Джордан их не услышал, потому что был полностью поглощен тем, что слова на странице исчезли.

Джордан вытаращился и перевернул пергамент, но там ничего не было.

— В пятницу днем, после выполнения твоего последнего задания, слова вернутся, указывая, какие из них ты показал за прошедшее время, — объяснил Аурелий.

— А как насчет тех, которые я уже показывал за те годы, что вы меня знаете? — спросил Джордан. Он попытался вспомнить некоторые из них. — Я сражался на войне… это говорит о мужестве, не так ли?

— Есть разные виды мужества, — заметила Осмада, и в ее голосе прозвучали почти извиняющиеся нотки. — В списке были и другие слова, которые потребуют от тебя мужества, если вы обнаружишь, что способен их принять.

Джордан в замешательстве нахмурился.

— Не бойся, дорогой, — сказала ему королева, и ее тон снова смягчился. — Тебе не обязательно перечислять все… многие из этих качеств оттачиваются на протяжении всей жизни, и мы никогда не ожидали, что ты сможешь воплотить их все в жизнь. Просто сделай все возможное, чтобы продемонстрировать готовность попробовать. Это все, о чем мы просим. — Она улыбнулась ему и закончила: — Мы верим в тебя.

Аурелий поднялся на ноги, протягивая руку жене. Несмотря на то, что Джордан все еще пребывал в замешательстве, он воспринял это как знак, что тоже должен встать. Он не был уверен, что делать с чистым пергаментом, но король взял его у него и, подойдя к своему столу, положил в ящик. Затем король позвонил в колокольчик у окна, и мгновение спустя двери кабинета открылись, и вошла наставница Д.К… Эта седовласая женщина с суровым лицом всегда приводила Джордан в ужас, несмотря на то, что Д.К. утверждала, что внутри она плюшевый мишка, который просто случайно оказался завернутым в кактус.

— Твои задания начнутся прямо сейчас, — объявил король. — Ты, конечно, уже знаком с госпожой Альмой. Первую половину сегодняшнего утра ты будешь находиться под ее присмотром, после чего тебя передадут кому-то другому для выполнения следующего задания. Так будет продолжаться до полудня пятницы, когда ты вернешься сюда, и мы посмотрим, как у тебя все прошло. Звучит хорошо?

— Я… э… э… — Джордан запнулся, не ожидая, ну, такого. Ничего из этого. Но, учитывая, что было поставлено на карту, он был полон решимости продержаться следующие два с половиной дня, независимо от того, какие «задания» запланировали для него король и королева. Он не подведет Д.К., не подведет ее родителей и не подведет самого себя.

— Звучит превосходно, — ответил он, очаровательно улыбнувшись госпоже Альме, которая в ответ выразительно сверкнула глазами, фыркнула и вздернула нос одновременно.

Она, как всегда, была само очарование.

— И еще кое-что, Джордан, — сказал король, когда парень собрался уходить. — Задачи, с которыми ты столкнешься в ближайшие несколько дней, несколько необычны, но они также тематичны.

Джордан почувствовал легкое беспокойство.

— Тематичны?

— Сегодняшняя тема — «жертвенность», — поделился Аурелий. — Завтрашняя тема — «дисциплина». А пятничная — «служение». Все три основных требования к королевской особе. Помни об этом, когда будешь предпринимать что-либо в будущем.

Его дурные предчувствия росли, и Джордан не смог удержаться от вопроса:

— Когда вы говорите «жертвенность», вы же не имеете в виду… — Он изобразил, как ножом перерезает себе горло.

Осмада кашлянула, чтобы скрыть юмор.

— Это не такая жертва, дорогой. Мы склонны осуждать насилие в семье.

Если бы только кровная семья Джордана могла быть такой же. Однако он не произнес этого вслух и только кивнул, все еще сбитый с толку, в знак понимания.

— Пойдемте, мастер Спаркер, — чопорно произнесла госпожа Альма. — У нас много дел, а времени на это явно не хватает.

И король, и королева, казалось, были готовы рассмеяться, особенно когда Джордан бросил на них комично-испуганный взгляд, когда строгая наставница начала выпроваживать его из комнаты. Они не стали возражать против его внезапного ухода, только весело помахали, когда его вывели за золоченые двери и повели по коридору.

— Я уже говорил вам, как очаровательно вы выглядите сегодня, Элми? — сказал Джордан, когда учительница вела его по коридорам и лестницам, пока они не добрались до маленькой столовой на пятом этаже. Может быть, если он немного умаслит ее, она перестанет хмуриться и будет снисходительна к нему, что бы ни ждало его впереди.

— Лесть здесь тебе ни к чему не приведет, — сказала госпожа Альма, выводя его в центр комнаты, где свет, льющийся из арочных окон, был ярче всего. — А теперь прекрати нести эту чушь и дай мне посмотреть, с чем нам предстоит работать.

— Я…

— Замолчи и стой спокойно, — приказала Альма.

Джордан захлопнул рот и превратился в статую.

Наставница медленно обошла вокруг него, кружа, как ястреб, и также не сводя с него взгляда. Наконец, она остановилась перед ним, уперев руки в бока, и заявила: