Калгари 88. Том 5

… Музыка была типично реггейная — с небыстрым ритмом, чёткими басами, ритмично играющими электрогитарами и духовым инструментом, подающим голос через такт. В ней, безусловно, чувствовалось латиноамериканское и даже африканское происхождение, и поэтому костюмы Хмельницкой и Соколовской поначалу не вызвали удивления. Зрители хоть и встретили их аплодисментами, но ещё не раскусили, что это вообще за перфоманс перед ними — слишком уж необычен он был. В номере девочек было необычно всё — от иностранной причудливо звучавшей музыки до костюмов и макияжа. А уж что говорить про движения. Про сам танец… Он смотрелся заграничным и дорогим. С таким танцем ассоциировалась сытая заграничная жизнь: дискотеки, море, пляж, тропики, коктейли, танцы, веселье. И уж никак не борьба за угнетённое будущее народа Ямайки.

Проигрыш быстро кончился, пока девочки ехали к стартовой позиции. Когда зазвучал вокал, они начали танец, двигаясь при этом абсолютно синхронно. Точно так же, как тренировались вчера вечером, в общежитии. Сначала сделали движение правым плечом вправо, левым бедром влево, потом левом плечом влево, а правым бедром вправо. Потом настал черёд рук — левую руку девочки вытянули ладонью вниз, и следом на неё положили правую руку. Потом перевернули ладонями вверх сначала одну руку, потом другую. Пока делали движения руками, одновременно исполняли движения тазом вправо и влево.

Арина случайно на миг посмотрела на соседнюю трибуну и удивилась — прямо в проходе стояла какая-то девушка и старалась подражать, внимательно смотря на них… За ней ещё несколько человек. Удивительно! Кажется, рождался новый танец! Движения его были простые и легко запоминаемые, потому что фигуристки стояли на месте, а статичную позу легко рассмотреть.

Потом женщины на подпевках пропели «Positive», и в этот момент фигуристки левой рукой дотронулись до правого плеча, а следом правой рукой коснулись левого плеча. Потом убрали правую руку с плеча и завели за голову, коснувшись затылка, следом убрали левую руку с плеча и коснулись затылка. После этого убрали левую руку с затылка и положили её на правое бедро поперёк тела, при этом сделали качающее движение таза влево, а плеча вправо. Потом повторили точно такое же движение, но уже с правой рукой. Для того чтобы рукой коснуться противоположного бедра, приходилось делать движения тазом в противоположную сторону, и это выглядело очень и очень… вызывающе! И никак не походило на танец борьбы народов Карибского региона с оккупантами и империалистами, как было написано в пояснительной записке к танцу! Во-первых, где тут Че Гевара и Фидель Кастро??? Их нет! А есть две наглые девочки, танцующие непонятно что! А ведь это была всего лишь одна стартовая позиция! А что будет дальше???

Дальше определённо не было ничего хорошего! Девочки убрали левую руку с правого бедра и… положили её сзади на левую часть талии, как раз над попой, потом так же убрали правую руку с левого бедра, положили её сзади на талию. Мама миа!!!

Следом юниорки синхронно прыгнули в воздухе, сделав ровно один оборот, подмигнули трибунам, послали воздушный поцелуй, сделали «собачку», подняв правые ноги выше головы, и ёлочкой покатили влево, к левому короткому борту! Зал, распробовавший и разглядевший фигуристок и оценивший всё, — от причудливого макияжа со слезами до стройных фигур и красивых движений, уже сейчас, на этом этапе показательного номера пришёл почти в неистовство. Аплодисменты были такой громкости, что почти заглушили ударные и гитару.

Девушки очень синхронно, на расстоянии трёх метров друг от друга, катили ёлочкой к левому короткому борту, но катили не просто так, а точно так же, как повторяли в общежитии. Шаг правой — поворот корпуса направо, с приложенной к затылку правой рукой. Шаг левой — поворот корпуса влево, с приложенной к затылку левой рукой. При каждом прикладывании руки к затылку они кивали головой вперёд, и это движение вместе с остальными смотрелось очень модерновым.

Доехав до левого борта, девочки через тройку зашли в заклон. Вращались медленно, в такт музыке, чтобы была абсолютная синхронность. Сделав три оборота, вышли из вращения подпрыжкой, проехали по дуге пять метров и опять остановились в ещё одной статичной позиции — ноги шире плеч, руки по швам. Это была вторая по счёту статичная позиция. Дождавшись начала второго куплета, фигуристы начали двигаться точно так, как разучивали вчера. Сжав кисти в кулаки, приложили к груди, потом исполнили движения головой, плечами и тазом из стороны в сторону. На счёт два резко отвели обе руки в стороны и назад, одновременно запрокинули назад голову, а тазом сделали движение вперёд. Волосы фигуристок при этом словно взлетели белой и чёрной копной, а потом, как волна, опустились вниз. Выпрямившись, правой рукой закрыли лицо и качнули головой влево и вправо, держа левую руку на бедре. Потом выбросили правую руку вперёд, от лица, и тут же вернули её обратно к бедру, одновременно делая наклоны головы вправо и влево. Положив обе руки на бёдра, фигуристки изобразили волну всем телом, качаясь корпусом из стороны в сторону, и тут же циркулем вышли из позиции и перебежками абсолютно синхронно поехали дальше по программе.

А дальше был двойной аксель, который фигуристы решили прыгать и на общем выезде, и сейчас. Зашли на него простыми перебежками, развернулись скобкой и прыгнули абсолютно синхронно. Выезд получился абсолютно параллельный — выехали «ласточкой», потом сделали три твиззла, доехали до правого короткого борта и у него разъехались в разные стороны.

Сейчас они катили каждая у своего борта — Арина у правого, Соколовская у левого. Потом, делая тройки на глубоких рёбрах, поехали к противоположным бортам и пересеклись три раза прямо посреди арены. Доехав до левого борта, замерли в позе арабеск номер три. Потом сменили её на арабеск номер два, сделали циркуль и поехали к центру арены, постоянно пересекая траектории друг друга. В центре арены закончилась музыка, и закончился этот великолепный, модерновый для 1986 года прокат…

В финальной позе девушки сделали бедуинский прыжок, которым обычно заходят во вращение, и, приземлившись лезвием на лёд, мягко нагнулись и застыли в подобии гидроблейда, опираясь двумя руками о лёд и смотря с расстояния трёх метров друг на друга. Прокат завершён…

Глава 8 Современная хореография в стиле рэгги

Как только прокат Хмельницкой и Соколовской закончился, зрители оказались разделены на два непримиримых лагеря — поклонников юных фигуристок и их противников. Как они разделялись, для постороннего наблюдателя было совершенно непонятно. Среди коллективов, организованно пришедших на «Театр чемпионов», даже среди людей одной возрастной группы нашлись как те, так и другие. И дело тут было явно не в возрасте, потому что многие даже пожилые люди, которым сам бог велел быть поклонниками традиционности и консерватизма, кричали и махали шапками, когда прокат был закончен. Не было единства ни среди ветеранов, ни даже среди коммунистов с комсомольцами — одни чуть не плевались от злости, другие аплодировали стоя и порывались бросить на лёд что-нибудь ценное.

Всё просто — Хмельницкая и Соколовская своим выступлением показали, что где-то там, пусть даже не за кордоном, а всего лишь в Москве или Ленинграде, есть другая жизнь, в которой существует не только труд во благо родины и ежедневное перебарывание себя ради высокой цели, но и веселье, развлечение, хорошая музыка, хорошее настроение и… современность. Вот именно! Уже потом люди поняли, почему им так понравились две наглых бесстыжих девчонки! Они были современными! Модными! Красивыми. Раскованными. Не такими как все. Они были как предвестники другой жизни, пусть пока ещё понемногу, но уже неумолимо надвигающейся на привычный уклад бытия рядового советского человека, так же неумолимо, как волна цунами набегает на притихший в ожидании катастрофы берег.

И именно поэтому прокат Хмельницкой и Соколовской не понравился людям с традиционным для СССР мировоззрением — в программе они увидели признаки крушения своих идеалов. Прокат этих девчонок не призывал к станку или к оружию. Он призывал на пляж, омываемый бирюзовой водой тёплого океана, или на уличную дискотеку. Он призывал не читать пожухлые политические книги с красной обложкой и пожелтевшими страницами, а пить ром под пальмами и танцевать рэггей на песке под музыку Боба Марли. И этот прокат был страшнее всех империалистов вместе взятых. Потому что эта нотка позитива шла не снаружи, из газет и телевидения. Она действовала внутрь человека, била прямо в его душу, и уже оттуда поднималась цветной красно-зелёной волной растаманства — движения света и пофигизма. Консерваторы чуяли: ещё немного — и этот стиль праздности, лени и бардака пойдёт волнами из телевизора. Заполонит газеты и журналы. Разъест старое общество, как разъедает ржа слабую источившуюся сталь.

… Среди молодёжи и детей, падких до всего нового и интересного, прокат, естественно, вызвал только положительные эмоции. Кое-кто уже сегодня хотел искать эту музыку у друзей-неформалов, тусующихся у ДК имени Свердлова с причудливыми причёсками и в причудливой одежде, разучивать танец, разучивать слова. А если уж не танец, то, по крайней мере, найти точно такую же одежду, как у фигуристок, и сделать точно такой же макияж с длинными стрелками и сбегающими тремя слезинками. А налобная повязка с напульсниками! Это же…

— Как классно! — восторженно крикнула Анька и запрыгала, хлопая в ладоши. — Ураааа! Вот так дали жару!

Малолетние соседи и соседки по группе поддержки тоже выражали восторг так, как могли — хлопая в ладоши, прыгая и крича, а вот взрослые были очень сдержанны, хотя многим номер понравился. Вот только говорить открыто они об этом не решались, хотя всё-таки слегка аплодировали выступлению.

— Как я и думала! — с отчаянием сказала Дарья Леонидовна, достав платочек и вытирая слёзы. — Так и предполагала — что-нибудь да учудит. Сиди вот так, красней за неё… Что в школе скажут? Что в горкоме скажут? Тут же все вообще!