Камикадзе
Шрифт:
Кроме элиты большое влияние на образ жизни народа оказывает климат: там, где теплее, живут лучше. В южных странах даже кровь быстрее бежит по жилам. Тигр в Африке круглый год бегает, добывая пищу, а наш медведь заберется в свою берлогу и полгода спит - холодно и какая зимой пища. У нас в футбол играют только летом, в гольф не играют вообще, такая и элита - сидят в президиуме, вместо того чтобы побегать в одних трусах, погонять мяч. Но по прогнозам синоптиков грядет глобальное потепление на всей Земле, от которого всем станет жарко. И тут тем, кому выпало жить в России, нельзя упустить свой шанс. Этой стране должно повезти больше, чем другим странам и народам с их и без того теплым климатом. Во Флориде все выгорит к черту от жары и превратится в пустыню, а в Сибири начнут расти бананы и ананасы по доступной цене. На побережье Белого, а не Черного или Средиземного, моря будут ездить со всего света отдыхать от жары и, само собой, оставлять в местных
Я сидел в шезлонге... Сильный ливень, прошумевший ночью, сделал воздух прохладным, а местность перед моей дачей - лагуну, пальмы, ореховые деревья и зеленые лужайки под ними - еще красивее. Деревья и растения как будто заново ожили, земля благоухала. Птицы в ветвях деревьев верещали веселыми голосами. Утро стояло прекрасное. И если бы не мысли о прошлом и будущем... О будущем я старался не думать, но если думать только о прошлом - это уже ностальгия, зачем она мне нужна. Ностальгию испытывают те, кому не повезло на новом месте. А кто устроился хорошо, никакой тяги в прошлое не ощущает. Надо ли говорить, что я устроился неплохо: этим бывшим англичанам достался хороший остров. Природа богата красивыми местами, воздух теплый. Свежие морские ветры ослабляют жару, а небо здесь почти всегда ясное. Благодаря такому климату и обилию фруктов и овощей здешние туземцы сильны, упитанны, тела их красивы. А то, что ходят голые, только способствует активной половой жизни.
Я когда-то читал у Энгельса, когда ходил в университет марксизма-ленинизма, что католические миссионеры на каких-то островах в Тихом океане предлагали вырубить все хлебные деревья, чтобы ликвидировать историческую несправедливость - природа слишком щедро наделила островитян пищей, - и таким образом приучить туземцев к труду, а в процессе труда думать, главным образом, о Боге. В этом что-то есть: наводнения, землетрясения, атомные и ковровые бомбардировки делают людей трудолюбивее, они то и дело восстанавливают всё, что разрушили бомбы и цунами. Не только элита, но и народ меня иногда раздражает, не знаешь, что и делать: сплотить его или наоборот. Сплоченный народ хорош на войне, а пока не воюешь, все должны жить сами по себе, независимо от государства, не сбиваться в кучи и не орать что взбредет в голову.
А иногда думаешь: хоть бы кто-нибудь напал на остров... Не людоеды, не дай бог, а какая-нибудь цивилизованная страна, где уважают права человека, верят в Бога и не будут применять ковровое бомбометание. Повоевал бы малость, а потом достойно капитулировал. И никто бы со мной ничего не сделал: тут бы жил спокойно, в почетном плену, или уехал. Бывших королей везде чтут. И правильно делают: короли больше всех рискуют, больше, чем летчики. Летчик просто разобьется, а королю, если окажется мздоимцем, могут отрубить руку или еще что. Но я не мздоимец: ни счета в банке, ни - во что одеться, ни хрена.
Я глянул на солнце. Оно уже поднялось достаточно высоко над горой Святого Георга, и я позволил себе первый коктейль.
Потом я подозвал охранника, дремавшего, опершись на копье в тени кривой пальмы, и велел ему позвать ко мне командующего гвардией.
5. Агент влияния
Командующий явился - опять без набедренной повязки, без орденов... Взгляд учтивый. Вытянулся передо мной по стойке "смирно", пятки вместе, носки врозь, но ладонями глумливо прикрыл низ живота, показывая всем своим видом полное презрение к субординации, как это делают в военкомате не желающие служить родине умники из зажиточных слоев. Кто желает или кому некуда деваться - мама получает восемьдесят рублей, а папы нету - ведут себя скромнее, чтобы не загреметь в Афганистан или на Землю Франца-Иосифа в пограничные войска.
– По вашему приказанию явился, сэр!
Но что меня больше всего насторожило - абсолютно трезвый! Я не подал вида. Говорю:
– Генерал... Сколько можно говорить, что руки надо держать по швам. А вы где держите? Вы же не в бане...
Говорит:
– Не понимаю, сэр...
– Что - не понимаешь?
– Как это - руки по швам?
Вот, гад. Все он, конечно, понимает. Это другие, сколько ни учу, никак не могут в толк взять, что такое держать руки по швам, никогда штанов не носили. А этот - понимает все, даже что ему и не надо понимать, например, когда я рассказываю ему за коктейлем что-нибудь из моей прошлой жизни. Например, говорю: понимаешь, Майкл, жизнь такая штука... И он кивает - понимаю, сэр. Жизнь такая штука, говорю, в ней все случайно. Не туда свернул, и биография совсем другая, чем могла бы быть. Мог быть майором. Если бы не
пил в свободное от полетов время. В полете, конечно, ни-ни-ни... Я раньше, бывало, увижу какого-нибудь моложавого полковника, думаю: вот, сука, не пьет... Или пьет перед обедом по сто граммов "Столичной". Так можно кем угодно стать. А ты попробуй... Но что теперь говорить. Ты меня понимаешь? И он говорит: понимаю, сэр, жизнь дается человеку один раз... Как будто и он когда-то изучал этот весьма спорный постулат в школе. Как там дальше: ...и ее надо прожить так, чтобы, умирая, что-то мог сказать, а то многие при этом только в потолок смотрят. Или говорит, когда уже хорошо выпьем: все бабы... сволочи, чтобы не сказать резче, сэр! Понимаете... Да понимаю, говорю, что же тут не понять. Давай еще по одной - за женщин!Словом, взаимопонимание полное.
Но теперь все изменилось. Передо мной стоял совсем другой человек. Смотрит отчужденно. Думаю: нет, Миня, кто-кто, но ты хорошо умеешь держать руки по швам, когда это тебе нужно. Просто ты понял, что мне - конец. А я понял, что ты мне сейчас злейший враг - ты обо мне слишком много знаешь. Что тут делать? Существуют на этот счет разные варианты... Говорю спокойно:
– Генерал, не будем пререкаться... Мы не дети. Я вызвал вас сегодня не для того, чтобы заниматься с вами строевой подготовкой. Ладно... Держи руки где хочешь. Я вызвал вас совсем по другому случаю. Сколько лет уже вы ходите в генерал-майорах?
– Много, сэр. Точно не могу сказать. Как вы прибыли на остров, сразу и произвели. Там, у ручья - помните?..
Как не помнить... Может, он обиделся, что я его двадцать лет в звании не повышал? Кто не обидится. Но ведь генерал, не капитан...
– А до меня кем были?
– Простым гвардейцем, сэр.
– Видишь, как хорошо, - говорю, - прошел путь от рядового до генерал-майора парашютно-десантных войск, не зря жил. Будет что на похоронах сказать. Не все проходят. Я вот, например, не прошел. От этого остался неприятный осадок. Но дело не во мне, я не в обиде.
– И принимаю официальный вид. Говорю: - Поздравляю вас, генерал, с присвоением очередного воинского звания! Теперь вы не генерал-майор, а генерал-лейтенант. Были бы погоны вручил бы лично. Но что делать, мы бедные. Главное, ты сам не перепутай, кто ты теперь. Генерал-лейтенант! Понял?
Опять говорит:
– Не понял, сэр...
Ну, это уж слишком.
– Чего ты не понял?
– А почему - лейтенант? Был генерал-майор...
Вот дурень!
– Вот дурень, - говорю, - да потому что генерал-лейтенант выше генерал-майора! На целую звезду. Потом идет генерал-полковник, потом генерал армии... Что там дальше идет? Ага, вспомнил: маршал рода войск бронетанковых, ракетных, маршал авиации. Потом идет Маршал Советского Союза "Товарищ Маршал Советского Союза, войска для парада на Красной площади построены! Командующий парадом маршал авиации Кравцов!" Когда-то в училище заставляли всю эту мудистику зубрить, зачем - непонятно. Потом идет Генералиссимус, четырежды Герой Советского Союза... Дальше ничего не идет. А жаль, хорошо бы и дальше что-то было - военному человеку интересней бы жилось. Армейская иерархия - сложная материя. Но если тебе что-то непонятно, спрашивай, - говорю, - пока я помню.
– Но почему, сэр, - спрашивает, - генерал-лейтенант выше генерал-майора? Вот это мне непонятно.
А черт его знает, почему. Сам когда-то над этим задумывался. Но думал, когда присвоят, тогда и объяснят... Говорю:
– В армии, генерал, не все обязательно понимать. Главное в армии, для успешного прохождения службы, - не задавать начальству вопросов, на которые оно само не знает, что тебе ответить. А я когда-то задавал, дурак. Один раз спросил у замполита... Страшно и вспомнить, что спросил, за такие вопросы сажать надо. Это я понял, когда сам пришел к власти. Я тебя повышаю, Минька, понял? За безупречную службу...
– Сэр...
– Благодарить не надо, - говорю, - заслужил. Хотя и понимаю твои чувства. Когда-то и я засыпал и просыпался с одной мыслью. А теперь сам присваиваю кому хочу, кому хочу дам какой хочешь орден. Будешь умно себя вести, получишь орден Андрея Первозванного, хотя я так и не успел узнать, кто он был такой, в школе не проходили. В школе проходили членов Правительства и членов Политбюро. Понял или не понял? Пока я у власти, все в наших руках.
– Сэр...
– Ну что ты заладил - сэр, сэр! Оставим в стороне официальность. Мы с тобой друзья? Друзья. Уже двадцать лет. Я тебе тоже кое-чем обязан... Быстро летит время. Давай расслабимся, надоело все время быть застегнутым на все пуговицы. Я - фигурально... Давай - без галстуков! Садись рядом со мной на травку. Надо же новое звание обмыть. Мы в полку всегда обмывали. Но какие у нас были звания - старший лейтенант, капитан. Кому давали майора, напивался до бесчувствия - так ему надоело капитанские звезды к погонам прилеплять: восемь штук и мелкие, как на небе. Садись, садись, что ты как не родной. Знаешь, кому на родине твоих предков, в Англии, разрешалось сидеть в присутствии короля?