Камни

Он целует её в губы — так глубоко, как только может.

Она отвечает ему.

Он никогда не любил целоваться — раньше.

Поцелуи — даже в кинофильмах — казались ему отвратительной неэстетичной вознёй.

Эту женщину же он готов целовать вечность.

Их пальцы переплетаются, крепко, едва ли не до хруста.

Точно так, как в день их самого первого свидания.

Отрываясь от её губ, он зарывается лицом в её волосы цвета спелой пшеницы, всё так же — как в тот, самый первый день — пахнущие цветочно-сладкими духами.

Вдыхая её запах, он вдруг думает о том, что теперь ему нечего бояться.

Мама никогда не желала ему зла.

И, если бы она, Каролина, — его любовь, его королева, его божество, — не появилась в его жизни, он никогда бы этого не понял.

Какой-то гаденький, маленький, но дотошный червячок скребётся изнутри.

Кое-чего в твоём бесконечном счастье не хватает, говорит он.

Но Давид не хочет разговаривать с ним.

Не сейчас.

Павел не понимает спросонья, действительно ли вибрировал телефон или ему это только показалось.

Потому он на всякий случай дотягивается до гаджета, включает его и смотрит на экран.

После чего резко садится на кровати.

Паш, извини, что в три часа ночиJ

И дальше:

У меня дочь родилась

Следующее сообщение:

Только что узнал. Сидел, как на иголкахL

И за ним вслед:

Решил, что тебе следует об этом сообщитьJ

Павел тут же быстро набирает:

Конечно, следует!

И вдогонку:

Поздравляю!

Он дополняет сообщение смайлом, изображающим поздравление, и Давид тут же отвечает:

Спасибо!

После чего тут же прилетает:

С Днём космонавтики, бро! Как говаривал Юрий Алексеич, ПОЕХАЛИ!

Павел смеётся от души.

Чувство юмора Давида всего его восхищало.

Он отправляет Давиду несколько смеющихся смайлов и добавляет:

Космонавткой будет! Не зря же в такой день родилась!

Давид ставит на сообщение лайк, и Павел печатает вслед:

Как назвать решили?

Давид тут же отвечает:

Мириам, как и хотели. Правда, Кара уже называет её Марусей. Кажется, мне придётся смириться.

Павел тут же отвечает, что Маруся — это просто замечательно.

Впрочем, как и Мириам.

Он от души рад, что у Давида наконец всё стало хорошо.

У него самого, кажется, тоже всё стало хорошо. Света хотела посмотреть с ним вместе какой-то фильм и предложила посмотреть его завтра — то есть, уже сегодня — у неё дома.

Он очень стесняется, волнуется и переживает, но понимает, что, разумеется, пойдёт.

В другой момент он непременно обсудил бы это с другом.

Но сейчас понимает, что это, должно быть, не вовремя.

— Самуил Соломонович, это очень дорогая кукла… — Каролина кажется смущённой и явно хочет что-то возразить, но он жестом останавливает её.

— Карочка, пожалуйста, — говорит он. — Это же моя внучка. Я от чистого сердца. Неужели ты сомневаешься?

— Ну что вы, — Каролина качает головой. — Просто мне… немного неудобно.

— Моя внучка — красавица, — говорит Самуил Соломонович. — Очень похожа на тебя, — на какое-то мгновение он заминается, и Каролина мгновенно считывает его реакцию.

— На меня и на маму Давида, — говорит она. Самуил Соломонович хочет что-то сказать, но она жестом останавливает его: — Не переживайте, меня это не травмирует и не обижает. Если Маруся… то есть Мириам и впрямь похожа на бабушку, то она точно вырастет красавицей.

— Ты зовёшь её Марусей? — Самуил Соломонович тихо смеётся, и Каролина немного тушуется.

— Иногда, — говорит она.

— На самом деле это замечательно, — говорит Самуил Соломонович. — Этакий симбиоз.

Какое-то время Каролина молчит. Сидящая на её руках полугодовалая Маруся-Мириам немедленно пользуется повисшей в воздухе паузой и от души хватает мать за волосы.

— Маруся! — восклицает Каролина, и Самуил Соломонович тут же начинает смеяться.

— Когда Маруся подрастёт, — говорит он, — я стану брать её с собой на работу. У меня хватает клиентов, которым не повредит применение грубой физической силы, — он улыбается одними уголками губ, после чего заканчивает: — Хотя бы в виде вырывания волос.

— Она будет помощником нотариуса, — кивает Каролина, и они оба начинают смеяться. Явно недовольная этим действом Маруся-Мириам хмурится и дёргает мать за серьгу-индастриал.

— Маруся, прекрати отрывать мне ухо! — восклицает Каролина.

Как ни странно, примерно на пятый раз Маруся-Мириам слушается.

— Как видите, в отрывании ушей она тоже настоящий специалист, — говорит Каролина, после чего наконец добавляет: — Самуил Соломонович, Давид поехал на кладбище. Уехал буквально перед вашим приходом, — она смотрит ему в глаза, после чего, набравшись смелости, заканчивает: — Может быть, вам тоже стоит сейчас поехать туда?

Самуил Соломонович возвращает взгляд, после чего тяжело вздыхает.

— Ты самая сильная из всех нас, — говорит он, глядя куда-то вдаль, после чего переводит взгляд на Каролину. — Спасибо тебе.

Маруся-Мириам смотрит на дедушку взглядом, отчётливо говорящим «ха, сейчас я покажу тебе спасибо», и дёргает его за бороду.

В зелёно-голубых глаза её прыгают чёртики.

Самуил Соломонович обнимает их обеих и быстро выходит из квартиры.

Спускаясь по лестнице, он думает о том, в этом мире, должно быть, действительно есть Бог.

Только он мог послать его сыну такое сокровище, как эта, так похожая и одновременно не похожая на Рахель женщина.

На глаза его наворачиваются слёзы, но Самуил Соломонович быстро смахивает их.

Сейчас не время.

Не время для слёз.

Сейчас время собирать камни.

Как когда-то было время разбрасывать.

Мам, у меня всё хорошо. Мириам такая прикольная. Кара зовёт её Марусей.

Она похожа на неё и на тебя одновременно. Наверное, потому что вы с Карой похожи.

Я уверен, что, если бы ты была сейчас с нами, вы с Карой бы подружились, но вышло так, как вышло.

Мне не хватает тебя, мам.