Канадский гамбит

— Мильтон Чильтон? — переспросил Фрост. — Не может быть. Шалтай-Болтай. Фокус-покус. Фигли-мигли.

Наемник рассмеялся. Посмотрел на Дикона поверх стакана, сделал большой глоток и повторил:

— Мильтон Чильтон!..

— Имечко, действительно, забавное. А голова — будь покоен. Окончил Чикагский университет в восемнадцать, а в двадцать четыре уже получил две докторских степени… Первая величина по части авиационных разработок в министерстве обороны.

— И какое же мне общение с Мильтоном Чильтоном и его блистательным отпрыском?

— Видишь ли, доктор Чильтон развелся с женой.

— Кстати, как обращаться к человеку, если он дважды доктор? “Доктора”? Или просто “ваша двойственность”? У него имеется другое имя — кроме Мильтона?

— Да… Кажется, Ли…

— О, Боже. “Доктор-доктор! А Мильтон ли Чильтон?”

— Сделай милость, заткнись и позволь мне закончить. Фрост согласно кивнул:

— Валяй.

— Итак, повторяю: доктор Чильтон состоит в разводе. Жена его большей частью живет в Буффало, штат Нью-Йорк. И сейчас отправляется в поездку, или путешествие, или круиз — ну, да черт с нею. Важно другое. Мальчишка поедет гостить у отца. Доктор Чильтон сейчас в Канаде. Работает по приглашению тамошнего правительства над каким-то совместным проектом.

Фрост сощурился и слегка кивнул.

— Семейство, по сути, купается в деньгах, и не намерено доверять перевозку своего ненаглядного сокровища кому попало. Они попросили совета в ФБР, и один из моих старых друзей рекомендовал обратиться в частную охранную службу Diablo. Папаша жены — Кевинов дедушка — владелец компании Скартвелл Нефтехим. Понимаешь, каким гонораром пахнет?

— Керосином разит, — осклабился Фрост.

— Не только для тебя! — махнул рукой Эндрю Дикон. — Всей нашей службе перепадет немало dinero. Вот я и хочу, чтобы ты отвез юное дарование в Канаду, на встречу с возлюбленным папенькой. Нужен совершенно и всецело надежный агент.

— А я — самая неподходящая личность для подобной работенки, — равнодушно ответил Фрост. — Ибо дети меня, выражаясь мягко, в умиление не приводят. Вечно капризничают, беснуются, не вовремя просятся на горшок, никогда не могут заткнуться… Нет уж, благодарю покорно!

Дикон свел брови у переносицы, заиграл желваками, перегнулся вперед.

— Довольно молоть свинячью чушь! Ты — самый опытный и умелый человек, сотрудничающий с Diablo, — не считая, разумеется, меня. Только я при всем желании не могу сняться и улететь в Канаду… Хорош гусь! Вваливается в контору, громыхая по полу клюкой, подстреленный, полудохлый; в кармане вошь на аркане мечется, да блоха на цепи скулит, — и голубчику немедленно ищут занятие по силам. Авансы платят. Условия создают… А теперь просим: помоги. Так он, сукин сын, изволит нос воротить!.. На тебя вся надежда, comprendes?

Фрост опять посмотрел на Дикона через кромку стакана.

— Это, действительно, так важно, Энди? Кадык Эндрью метнулся вверх, возвратился в исходное положение.

— Да.

Фросту почудилось, что в голосе бывшего федерального агента начинает звучать искреннее раздражение.

— Тогда по рукам. Но повторяю: детей выношу с огромным трудом. Не жди, что гениальное чадо будет прыгать от восторга и звать меня дядюшкой Хэнком.

Наемник повернул голову. Официантка принесла, наконец, дымящуюся, подаваемую с пылу с жару закуску.

Осторожно проглатывая первый маленький кусок, Фрост припомнил, как собственные родители его развелись, когда сыну исполнилось лет семь. Потом — закрытая военная школа… Впрочем, капитан отнюдь не собирался лелеять и обихаживать неизвестного сопляка лишь потому, что того постигла похожая участь.

Фрост отхлебнул виски, вспомнил о Бесс. А вдруг удастся уговорить ее отпроситься со службы и прилететь в Канаду? Тогда обещанные две недели отпуска можно будет великолепно провести вдвоем…

А что делать после?

Он припомнил, как лишился глаза во Вьетнаме. Перебрал в памяти несколько собственных, выдержанных в духе черного юмора, шуток, изобретенных для того, чтобы объяснять черную повязку на всевозможные лады — кроме настоящего. Перед мысленным взором Фроста промелькнули все горести, воспоследовавшие за увечьем. Почетная отставка, долгие месяцы, загубленные в учительской должности… Потом он едва не убил малолетнего мерзавца, намеревавшегося изнасиловать собственную преподавательницу. Новая отставка. Работа шофером, частным детективом, запойное пьянство… Любые постигавшие Фроста неприятности немедленно и неизменно топились в бутылке… Потом — письмо старого армейского друга, сражавшегося в Африке. Нелегкое прощание с алкоголизмом. Долгие годы наемной службы в чужих армиях, в далеких землях…

Фрост осушил стакан до самого дна, отклонил предложение Дикона заказать еще. Если буду когда-либо сочинять мемуары, невесело подумал наемник, непременно вспомню старика Фрейда и свалю все прошлые, нынешние и будущие передряги на родительский развод, учинивший нежному детскому сознанию непоправимую психологическую травму… Какая свинячья чушь!

Немного поразмыслив, капитан решил все же пропустить еще один коктейль. И покрепче.

Глава третья

У багажной тележки Фрост очутился одним из первых, ибо привязанный к ручке саквояжа ярлык с яркой надписью “ОСТОРОЖНО! ОГНЕСТРЕЛЬНОЕ ОРУЖИЕ” служил прямым и любезным приглашением для всех сшивавшихся поблизости аэродромных ворюг.

Дикон испросил у канадской королевской полиции разрешение — временное, разумеется, — на провоз хромированного браунинга и бластерообразного KG—9. Саквояж, никем не украденный, стоял на виду. Фрост подхватил его, поднял воротник плаща и зашагал прочь — туда, где ждала заказанная напрокат машина. Определив пожитки на заднее сиденье, наемник отступил и критически осмотрел колымагу, временным обладателем которой только что сделался.

Немного устаревший, но тем более надежный и удобный форд-LTD. Эту модель 1978 года Фрост предпочитал всем прочим. Восьмицилиндровый двигатель, гидравлический усилитель руля, триста пятьдесят лошадиных сил. И устойчивость при заносах, напрочь отсутствующая у новых, менее внушительных спортивных автомобилей.

Фрост улыбнулся. Машина была темно-синей. Этот цвет капитан предпочитал всем прочим, если речь шла о самоходных экипажах.

Поглядев на часы, наемник удостоверился, что прибыл в канадские пределы ранее намеченного, и предстоит убить еще добрых три часа. Он уселся за руль и поехал прямиком на Линвуд-авеню, в контору, где обосновался старый приятель, Джо Тартаро, издававший то ли толстую газету, то ли тонкий журнал, именовавшийся “Оружейным еженедельником”. Единственное в своем роде, подумал Фрост, и весьма толковое издание…

Капитан перешагнул порог, вступил в приемную. Стрекотали пишущие машинки, бойкие девушки рылись в картотеках, отвечали на телефонные звонки, оживленно болтали друг с другом.

— Я — Хэнк Фрост. Мистер Тартаро ждет меня.

Секретарша кивнула и попросила погодить минутку.

Фрост огляделся.

Все оставалось по-прежнему. Несметное множество фотографий и вырезок на каждой стене. Сцены времен Гражданской войны, кадры из ковбойских кинофильмов и, разумеется, разнообразнейшие пистолеты, револьверы, винтовки — однозарядные и магазинные, полуавтоматические и штурмовые; автоматы крупно— и малокалиберные; пулеметы станковые, ручные, авиационные, зенитные, корабельные и т. д., и т. п…