Канадский гамбит

— Держи. Но помни: патроны кончаются. У тебя остается семь или восемь выстрелов. Бей одиночными.

— Разве стрельба внутри самолета не провоцирует немедленную, и зачастую катастрофическую, дегерметизацию? — осведомился Кевин.

Фрост облегченно вздохнул. Мальчишка разговаривал в обычной своей манере семилетнего гения.

— Только не в этом аэропланчике, — ухмыльнулся он, — Папа сработал его на совесть. Словно чувствовал, в какую передрягу мы все угодим на борту “Нетопыря”… Будь покоен, все обойдется…

— А пулеметчик? — рассудительно спросил Кевин. — Ведь он учинит нападение с тыла, и военный опыт истекших столетий говорит не в твою пользу, Хэнк. Битва на два фронта…

— Второй фронт никто не откроет, — сказал капитан. — Живая сила и техника недостаточны. Общее оставшееся количество приблизительно равняется нулю.

Бесс округлила глаза, сглотнула, но промолчала.

— Итак, я ухожу в гости.

— Хэнк, — позвал Кевин.

— Попозже, малыш. Некогда! Мне предстоит еще разбираться в управлении — прямо на лету! Доктор Чильтон, увы и ах, не в силах помочь нам.

— Но, Хэнк, я именно об этом! Подожди хоть минутку! Это очень важно! Фрост насторожился.

— Да?

— Прошлым летом папа научил меня водить легкие спортивные самолеты. Я умею взлетать, пилотировать, сажать машину — все умею. А управление “Нетопырем” изучал по чертежам…

Ошалело помолчав, наемник умудрился произнести лишь одно:

— Когда мне… было семь… я даже на двухколесном велосипеде толком ездить не умел! До встречи, малыш!

Он выбрался из бомбового отсека, промчался по фюзеляжу и покатился по стальному полу, уклоняясь от выпущенной навстречу пули. Пилот “Нетопыря” оказался разумнее пулеметчика, и отбивался, не покидая кабины, выпуская заряды сквозь распахнутую дверь, под защитой надежных переборок.

Новый выстрел. Удачнее первого.

Фрост вздрогнул, покосился и почти равнодушно увидел багровую дыру в верхней части правого бедра.

Жалеть себя и сокрушаться было недосуг. Летчик, убедившийся в успехе, сделал полшага в сторону, чтобы прицелиться опять и попасть уже наверняка.

Хромированный браунинг задергался, загремел, заработал со скоростью автомата. Неприятель подскочил, отлетел, тяжко ударился о приборную доску, повалился в кресло второго пилота.

Лобовое стекло не выдержало стрельбы девятимиллиметровыми пулями почти в упор. Даже “Нетопырь”, оказывалось, не был неуязвим для никелированных девятимиллиметровых зарядов, пущенных с расстояния десяти футов.

В кабину управления капитан вползал уже на коленях. Лобовое стекло изрешечено. И в любое мгновение может проломиться, выскочить полностью под напором встречного воздушного потока, чью силу Фрост и вообразить не решался. По кокпиту гулял почти ураганный ветер — и это всего лишь несколько пулевых отверстий, да паутинка мелких трещин! Что же будет, если?..

Фрост великолепно понимал, что будет.

А проклятая бомба невозмутимо продолжала висеть на месте и ждала своего часа.

Половину приборной доски снесло выстрелами, раскрошило вдребезги. Но кой-какие приспособления продолжали работать. И наемнику оставалось теперь уповать на удачу, на помощь свыше, и на семилетнего умницу, заверявшего, будто понимает в этом чудовищном скоплении целых и раздробленных циферблатов, указателей, стрелок, длинных и коротких рычагов, мигающих или погасших лампочек…

— Бесс! — не своим голосом заорал Фрост. — Бе-е-е-е-есс! Кеви-и-ин!

В ответ прилетел пронзительный вопль Элизабет:

— Хэнк, бомбовый люк открывается! Полностью!

Глава двадцать первая

То ли отчаявшийся пилот успел надавить нужную кнопку, то ли шальная пуля в нее угодила и замкнула электрическую цепь… Какая разница?

Когда Чильтон-младший разобрался в неповрежденном оборудовании кабины, положение прояснилось окончательно. Вернее сказать, сделалось окончательно безнадежным.

Пилотские места боевых самолетов рассчитываются на взрослых людей — на приличный рост и соответствующую длину конечностей. Семилетний ребенок даже при самом пылком желании не мог бы управлять подобной машиной.

— Хорошо, что не успели набрать большой высоты, — деловито сообщил мальчик. — Произошла разгерметизация. Без кислородных масок и скафандров мы уже погибли бы все до единого.

Тем не менее, холод стоял невыносимый. Мертвого террориста Фрост и Элизабет без особых церемоний выкинули из кресла и затолкали подальше в угол. Доктора Чильтона Бесс и Кевин соединенными усилиями притащили в кокпит — по счастью, инженер отнюдь не был великаном.

— Кевин, — сказал Фрост, пристально глядя в глаза ребенку, — подумай основательно и скажи: мы в состоянии приземлиться с распахнутым бомбовым люком и не выронить свинтуса? И не взорвать его ненароком, разумеется?

— Естественно. Только подобная операция при осложнившихся дополнительных условиях, вызванных…

— Короче, дружище! Время не ждет!

— Можем. Это сделаешь ты, Хэнк.

— Что-о-о?

— Под моим чутким руководством, разумеется.

И Кевин улыбнулся: так же иронически-грустно, как обыкновенно улыбался в отчаянных переплетах сам Генри Фрост.

— Можешь исключать меня сразу же, — сказал наемник. — Нога почти не слушается. Кровь хлещет. Кстати, жгут наложить не повредило бы…

Жгут наложили немедленно и крепко.

— Никто тебя исключать не собирается, — промолвил мальчик — Мне потребуетесь вы оба — и ты, и Элизабет.

— Но говорю же тебе: мы не справимся!

— А выбор есть? — ядовито осведомился Кевин. — Во-первых, горючее рано или поздно закончится. Во-вторых, мы летим прямиком через коммерческие авиалинии, того и гляди, столкнемся с пассажирским или грузовым лайнером…

— В-третьих… — раскрыла рот Элизабет.

— В-третьих, — перебил Кевин, — радио полностью выведено из строя. А истребители канадских военно-воздушных сил уже наверняка рыщут повсюду, разыскивая угнанный “Нетопырь”. И собьют нас не рассуждая. Усаживайтесь по местам. И слушайте меня внимательно. По самому принципу своего устройства и назначению, бомбардировщик управляется чрезвычайно просто. Простите за невольную грубость, с ним даже обезьяна дрессированная могла бы управиться без особого труда…

— Благодарствуйте, — осклабился Фрост. — Но у обезьяны хотя бы наличествуют четыре лапы. У меня же сейчас полностью пригодна к употреблению лишь одна.

— Больше и не потребуется. За альтиметром слежу я сам. И за прочими стрелками тоже. Данные компьютера считывает Бесс…

— О, Господи, — вздохнула Элизабет.

— Считывает и вслух сообщает мне каждую новую цифру — я покажу, в каком столбце следить.

Кевин говорил столь уверенно и повелительно, что Фрост ощутил прилив странного, острого чувства. Пожалуй, это было глубочайшим уважением…