Каннибализм

Племя батак практиковало каннибализм как вид самого сурового наказания, которое назначалось за такое преступление, как измена или прелюбодеяние с женой вождя, что в их глазах было одно и то же. Здесь мы сталкиваемся с любопытным отзвуком крылатого выражения «не сыпь мне соль на раны». Близким родственникам преступника предписывалось принести достаточное количество соли и извести для обработки тела жертвы до начала ужасной трапезы. Их присутствие на церемонии было обязательным. Скорее всего, это было довольно примитивным способом избежать вражды между семьями пострадавшего и преступника, труп которого съедали также и его родственники. Кроме того, считалось, что, съев тело преступившего закон, соплеменники избавлялись навсегда от его призрака, который в противном случае мог бы постоянно возвращаться в деревню и, возможно, осуществить свое возмездие.

Гораздо более сложными и в силу этого гораздо более интересными кажутся нам религиозные божественные и магические причины возникновения каннибализма, с которыми связано множество самых разнообразных легенд, превращающихся подчас в определенного рода мифологию.

Самое главное и самое универсальное в этих религиозно-магических поверьях заключается в том, что, по убеждению этих людей, человек, который съел хотя бы часть тела другого представителя человеческой расы, приобретает те или иные его качества. Это переход «душевной субстанции», или «жизненной силы», от одного к другому, от мертвого к живому. Тот воин, который съедал сердце поверженного в битве врага, таким образом получал новую дозу отваги. А если на месте жертвы оказывался бесстрашный, доблестный воин — тем большую! Мальчиков в одном австралийском племени принуждали съедать часть трупа отца, считая, что таким образом им передавалась его воинская отвага и смелость. Это помогало стать также опытным следопытом или даже вождем.

Существует множество вариантов переда­чи «душевной субстанции» от мертвых к живым. Иногда выпивают кровь мертвого, лучше еще теплую. Воины как примитивных так и болев развитых племен довольствовались тем, что слизывали кровь со своего копья, поразившего насмерть врага, или же, что более утонченно, вкушали трапезу после битвы, не отмывая руки от крови. У племен майори существовал другой обычай — они съедали глаза побежденных на поле брани врагов.

Считалось, что заимствование у врага «жизненной силы» увеличивает способность к деторождению, и среди многих племен главным условием заключения брака была успешная вылазка за черепами, совершаемая женихом в одиночестве. Наиважнейший вопрос плодородия, будь то зачатие детей или сбор урожая зерна или плодов, всегда ассоциировался у примитивных племен с представлениями о крови, этой «жизненной силе». Среди них существовал обычай осыпать возвратившегося с победой из похода за черепами воина зерном. Это, по их мнению, способствовало укреплению плодовитости человека и плодородию его семени. На более приземленном уровне во многих регионах существовала несколько иная практика каннибализма. Больной человек съедал у умершего здорового соплеменника ту часть тела, которая, по его мнению, вызывала у него самого болезнь.

В племенах жумана и кобена в бассейне Амазонки, как и в индийских племенах Бихора, благоговейно поедались трупы наиболее почитаемых родственников в надежде, что к живым перейдут все их положительные качества.

В Мексике, по-видимому, священные ритуалы достигли наивысшей степени сложности. Человеческая плоть считалась единственно приемлемой для их главных богов пищей. Только ею можно было умилостивить их. Человеческие жертвы тщательно отбирались, и затем их рассматривали как представителей таких всемогущих богов, как Кецалкоатль и Тескатлипока. В ходе скрупулезно разработанных ритуальных церемоний «избранников» приносили в жертву богам, а всем присутствующим предлагали отведать кусочек их тела, чтобы тем самым причаститься к богам.

Если такие церемонии тщательно разрабатывались, то суть разнообразных табу становилась все более неясной, все более запутанной. Это неизбежно — одно табу неизменно порождает другое. Например, у некото­рых племен после удачного похода с целью захвата жертв для ритуальных празднеств ближайшие родственники победоносных воинов на них не приглашались; в других, напротив, всем заправлял удачливый воин и члены его семьи. В иных случаях трапеза проходила без участия ратника или же на нее не допускались женщины и дети. Следует отметить в этой связи, что когда, например, убивали человека из-за мести, то членов семьи, организовавших такой акт, звали на ритуальную еду. На самом деле не существует предела для извилистого мыслительного процесса так называемого «простого дикаря». В этом мы еще не раз убедимся.

Так кто же такие каннибалы и откуда пошло это название?

Глава первая Христофор Колумб — открыватель каннибалов

Ранним утром в пятницу, 3 августа 1492 года, в восемь часов утра, у отмели Сатес, лежащей у слияния двух рек — Одьеля и Рио-Тинто, — на мелких волнах плавно покачивались озаренные кроваво-красным восходом три парусника — «Санта-Мария», «Нинья» и «Пинта», — которым было суждено проложить первый в истории человечества маршрут в Новый Свет и покрыть себя неувядаемой славой.

Христофор Колумб, этот энергичный, неутомимый генуэзец, был главным организатором и руководителем первой экспедиции к берегам тогда еще неизвестной Америки.

У «Санта-Марии» и «Пинты» при выходе из Палоса были паруса прямоугольной формы, а у «Ниньи» — косые. На Канарских островах Колумб распорядился заменить их на прямые, так как они были гораздо прочнее и ими было легче управлять. Со стороны эти корабли выглядели довольно величественными. Алые борта выше ватерлинии, на парусах красовались геральдические фигуры и кресты, а в торжественных случаях на мачтах поднимался королевский штандарт — внушительных размеров полотнище с гербом Кастилии и Леона, на котором в шахматном порядке располагались башни и свирепые львы. При входе в чужеземные порты и при высадке на новооткрытых землях вверх взлетал красивый вымпел с литерами «F» и «Y», инициалами главных организаторов далекого опасного путешествия к неизвестным берегам — короля Фердинанда II Арагонского и его супруги Изабеллы. На кораблях было несколько бомбард — небольших пушек, стреляющих каменными ядрами, и фальконетов — двуствольных пищалей, а на случай ближнего боя — аркебузы и арбалеты. Порохом запаслись в изрядном количестве, равно как и свинцовыми пулями.

Такие корабли, как писал Колумб, были весьма пригодны для подобного дела, то есть для великих географических открытий. Но таковыми они, разумеется, могли быть лишь в умелых руках, а вахту на них несли отличные мореходы, сведущие кормчие смело вели их к далекой Вест-Индии. Среди капитанов, конечно, выделялся Христофор Колумб, адмирал, вице-король пока еще не открытых земель, чрезвычайный посол Испании, ее Королевских Величеств, к государям Востока.

Корабли шли на запад, подгоняемые попутным резвым ветром, необычайно быстро: случалось, за сутки они пробегали по 60 лиг (около 150 морских миль).

2 октября 1492 года в два часа пополудни впередсмотрящий Родриго Бермехо прокричал капитану «Пинты» Мартину Алонсо Пинтсону: «Terra! Terra!» («Земля! Земля!»). Теперь все увидели далекий холмик на неведомом берегу. В Европе, старой Европе, только загорался день. Не спеша, лениво просыпались в своих кроватях люди, шли в храм, к ранним заутреням и мессам, но никто изжителей континента еще не ведал, что уже открыта земля Нового Света!

Это был остров Гуанахани, который адмирал в ходе торжественной церемонии переименовал, дав ему другое, христианское название — Сан-Сальвадор, остров Святого Спасителя.

По расчетам адмирала, где-то поблизости должен был находиться остров Сипанго, за которым лежала страна Великого Хана.

В среду, 24 октября 1492 года, адмирал, круто повернув, устремился к острову Куба. Три дня спустя перед наступлением темной тропической ночи корабли Колумба подошли к большой земле и бросили якоря у дивных берегов. В море стекала широкая бурная река, а в ее долине росли пальмы с огромными листьями и множество деревьев с неведомыми плодами. То была Куба.

Куба... Громадный остров, протянувшийся на сотни миль. Теперь адмирал не сомневался — он наконец дошел до владений Великого Хана. Как же эта страна не похожа на Китай, северные земли империи Великого Хана, — здесь совсем другой ландшафт, чем на острове Сипанго или в Индии. Сам могущественный король, по убеждению Колумба, правит страной из глубинки, лежащей в четырех днях пути от места стоянки испанских кораблей.

23 ноября 1492 года до Христофора Колумба доходят первые сведения о существовании в этих местах странных людей. Он в своем дневнике делает следующую запись: «Эти дикари называются «caniba», их здесь все ужасно боятся, они свирепы, вооружены до зубов и пожирают каждого, кто попадается им на пути... Их называют «caniba», а на эспаньоле — «cakib». Это настоящие сорвиголовы, они здесь бродят по многим островам и поедают всех людей, которые подвернутся им под руку...»

Таким образом, слово «каннибал» происходит от аравакского «caniba», или «cakiba», — так называли себя индейцы-карибы Малых Антильских островов, что на их языке означало «смелый, бесстрашный».