Каннут, отродье Севера

— Последнее — исключено! — отрезала Зацепина, — Вы понимаете, что это не должно выходить из этого кабинета?

— Да, да… мы понимаем! — немного «скисли» любительницы старофранцузского.

— Когда мы можем получить официальное заключение? — Алла была напориста.

Старшая дама пошевелила губами, подумала:

— Понимаете, назвать это именно заключением нельзя. Слишком поверхностно это исследование. Справка. Может быть — справка-меморандум, но не заключение. Это не будет научным или официальным документом.

— Я это понимаю. Нам нужно ваше мнение при первом приближении! — согласилась Алла.

Плехов закончил писанину и поднял голову.

— Вы закончили, молодой человек? Позвольте ознакомиться? — протянула руку старшая.

«Француженки» сели плечом к плечу и начали, перешептываясь, читать сие «произведение». В процессе та, что помладше, несколько раз, улыбаясь, поглядывала на Зацепину.

— Ну что же… Превосходно! Вот если бы это отобразить на хорошей старой бумаге, да еще и гусиным пером, а потом — состарить грамотно! То вполне можно было попытаться продать сей манускрипт где-нибудь на Сотбис, или — Кристи. Не думаю, что даже у экспертов возникли бы вопросы. По крайней мере, к содержанию и форме. Любой лингвист дал бы подтверждение, что данное письмо написано неизвестным к неизвестной во времена наполеоновских войн. Может быть — чуть позже! Но не позднее середины девятнадцатого века! — поставила точку в вопросе старшая дама, горя глазами от восторга.

— М-да? По форме — понятно, а что там по содержанию? — задумчиво спросила Алла.

Обе дамы переглянулись, посмотрели на Плехова чуть зарумянившись, и молодая ответила:

— Письмо весьма личного характера… Если молодой человек даст разрешение…

— Дам… х-м-м… даю разрешение, только вот… мы же закончили, как я понимаю? Тогда разрешите, я выйду на улицу и покурю? А вы тем временем закончите консультацию. Алла! Я подожду тебя возле парадного…

И Плехов ретировался, не желая подвергнуться воздействию первой волны эмоций женщины, когда ей огласят содержание его эпистолы.

Он уже успел покурить неподалеку, когда из здания вышла Алла. К его удивлению, сердитой она не была. Улыбнувшись, спросила:

— Все шутим? Дать бы тебе подзатыльник! Что о нас с тобой могут подумать эти женщины?

Потом помолчала, прогуливаясь с ним под руку, и негромко призналась:

— Хотя написал красиво! Витиевато. Сейчас так уже давно не говорят, что даже расстраивает. Мне понравилось, если они перевели правильно.

Плехов улыбнулся в ответ:

— Получается, что французский мы проверили. Немецкий проверять будем?

С немецким пришлось отложить, не было нужного человека. Но и его проверили через пару дней. Результат был примерно тот же, только вот дама-лингвист была куда менее приятна, чем «француженки». Она довольно сурово признала, что данный человек обладает определенными знаниями по верхне-средне-германскому диалекту. Словарный запас, его вид, произношение примерно соответствуют середине девятнадцатого века. А потом желчно добавила:

— Откуда взялось это дикое произношение? Из какой дыры вы его выкопали? Молодой человек, кто и где вас учил немецкому языку? Какие-нибудь потомки немецких переселенцев в Поволжье восемнадцатого века?

Уже покинув эту даму, Плехов с досадой пробормотал:

— Халда какая-то! Я до этого момента считал, что лингвисты-языковеды — люди все больше интеллигентные. А тут…

Алла рассмеялась:

— Выходит, и такие бывают. А может, у женщины просто день не удался, настроение плохое?

Зайдя в кабинет, Плехов услышал обрывок спора Чертковой и Дениса. Светка сидела за компьютером на месте Плехова и тыкала пальцем во что-то на экране.

— Ну и что? — лениво спросил Ковалев, развалившись на диване.

— Тридцать восемь миллионов! — возмутилась Светка.

— Подумаешь, цифра! Всего-то — тридцать восемь миллионов. У нас сейчас масштабы воровства такие, что это как куличики в песочнице лепить.

— А ничего, что «Энск-консалтинг» был подрядчиком на ряде работ, якобы высокотехнологичных? Именно они закупали оборудование в Германии для Н-ского химзавода.

— И что?

— Погоди… Н-ский химзавод…, - перебил спорящих Плехов, — Это не тот, где два года назад пожар был?

— Именно тот! — кивнула Светка, — Вообще-то, это не химический, а пороховой завод. Там пороха делают для всякого-разного.

— Ага… «оборонка»! — задумался Евгений, — А разве он не государственный, завод этот?

— А что у нас государственного в стране осталось? — хохотнул Ковалев, — Все АО да ЗАО.

— А ты к чему спрашиваешь? — обратилась к Плехову Светлана.

— Ну… там же конкурс должен был быть. Отбор подрядчиков, конкурсы и прочее.

Денис фыркнул:

— Девяноста четвертый «фэзэ» писали жулики и воры, чтобы воровать на законном основании!

— Да знаю я это! — отмахнулся Плехов, — Но все равно… Там же люди еще погибли, насколько я помню.

Ковалев подобрался, стерев с лица ухмылку. Черткова кивнула:

— Семнадцать человек! Сам цех — как ветром сдуло.

— Ага… А о чем вообще спор? — уточнил Евгений.

— Да я говорю этому балбесу, что этот «тыр-пыр-мыр-консалтинг» — структура Бельского! — продолжала возмущенно выговаривать Черткова.

— Это тот Бельский, который…, - Плехов помахал рукой, подняв ее чуть выше головы.

— Он самый! — кивнула Светлана, — А еще — вот этого концерна владелец, и вот этого комбината, и еще…

— Понятно! Ты знаешь, с кем Бельский «вась-вась»? — поморщился Евгений.

— Знаю! — надулась Светка, — С этим упырем… из Министерства обороны.

— В-о-о-т… то есть туда вообще лезть без толку. Но данные все же нужно обработать. Мало ли! Вдруг когда-нибудь у внуков Железного Феликса и до таких людей руки дотянутся.

— А еще… вот эта «аошка» — тоже Пермякова, который с Бельским воду мутит, — добавила Светка.

Ковалев, встав, прошел к столу и посмотрел на экран, поиграл скулами и протянул:

— Знаешь, шеф… У меня иногда накатывает такое желание — взять автомат и…

Плехов кивнул:

— У меня тоже такое бывает. Только не успеешь же ни хрена! Положат сразу, на дальних подступах. Да и… ну «завалишь» ты пару-тройку таких сволочей — и что? Да другие такие же проглотят освободившиеся активы и только толще станут. Или ты думаешь, что они тебе спасибо скажут? Ни хрена подобного!

— Да понимаю я это все…, - с тоской протянул Денис, — Так же как понимаю, почему в Гражданскую народ таких вот пачками вешал!