Капитан

— И зачем мне это надо? — удивился свалившейся на него новости Март.

— Награды у них красивые, — пожал плечами Зимин. — Можно прицепить в петлицу фрака. Произведешь фурор на каком-нибудь балу в Петербурге. Там все равно никто не знает об иерархии чосонских наград, а выглядеть она будет в любом случае авантажно.

— Насколько я знаю, — предпринял вялую попытку отбояриться воспитанник, — неприлично надевать награды иностранных государств, не имея российских.

— Об этом можешь не беспокоиться, — тонко улыбнулся опекун. — Вспомни, представление на тебя ушло еще из Чунцина, а теперь и за генерала Цукахару, и за успешную операцию по уничтожению главных складов японцев — документы полетели вслед за первым. Так что скоро будешь ходить — грудь в орденах и медалях. К слову, мне уже приказали новые списки готовить. Наше начальство собирается сделать медаль «За оборону Сеула», и ее будут давать всем, кто успел здесь повоевать.

— В таком случае, может быть, представите к награде Кима? Ему будет приятно, корейцам тоже…

— А вот это вряд ли. Чосонское правительство недолюбливает полукровок и своих соотечественников, перешедших на службу к европейцам. Так что появление на приеме Виктора может быть расценено как оскорбление. Что же касается русских наград, обещаю, без медали твой приятель не останется.

— Ладно, — сдался молодой человек. — Может, появится возможность познакомиться с каким-нибудь важным чином в местном департаменте вооружений…

— Ты еще не оставил мысль пропихнуть свой автомат корейской армии?

— А почему нет?

— Ну, во-первых, потому, что она традиционно вооружена тем, что выделили союзники. То есть Россия.

— А во-вторых?..

— У тебя денег не хватит, чтобы подкупить всех их чиновников.

— Без этого никак?

— Увы!

И вот теперь они, находясь каждый на своем месте в общем строю, тянулись перед королем, за которым целая свита прихлебателей тащила коробочки с наградами. Его величество оказался еще довольно молодым человеком с приветливым, хотя и несколько уставшим лицом. Выслушав составленное в высокопарных выражениях представление к награде, он возложил на бывшего в числе первых в ряду с другими старшими офицерами флота Зимина знаки одной из высших степеней «ордена Триграмм» [5] , после чего с кислым выражением пожал руку.

5

Орден Триграмм (??? или ??) учрежден 16 апреля 1901 года. Предназначался для награждения как за военные, так и за гражданские заслуги. Имел восемь степеней. Триграммы — древнейшие китайские символы четырех главных и четырех вспомогательных элементов, на основе которых построен и из которых в то же время состоит существующий мир: воды, огня, воздуха, земли и, соответственно, дождя, грома, ветра, гор. Изображения триграмм помещены в центральных медальонах знаков и звезды ордена, причем каждой из восьми степеней соответствует одна из восьми триграмм.

После этого дошла очередь и до стоящего в конце общей линии юного приватира. Сообразив, что утомительная церемония подошла к концу, король облегченно вздохнул и на весьма неплохом русском неожиданно поинтересовался:

— Я слышал, что вам удалось захватить японский корабль? Это правда?

— У меня и моих людей было хорошее оружие, ваше величество, — без зазрения совести заявил в ответ Колычев.

Впрочем, Ким ведь действительно в том коротком бою стрелял из автомата. Так что, пусть и с некой натяжкой, слова Марта можно было счесть обоснованными и правдивыми.

— И какое же?

— Пистолет-пулемет конструкции Коровина, ваше величество. Это ураган огня и боевой мощи в сочетании с высочайшей надежностью, неприхотливостью, простотой обслуживания и сравнительно низкой стоимостью.

— Что ж, это интересно. Вы ведь одаренный, не так ли? И выросли здесь, в Чосоне?

— Так точно, ваше величество.

— Очень хорошо. — Он помолчал, взяв короткую паузу и без спешки разглядывая молодого капитана. — Но вернемся к наградам.

И тут выяснилось неожиданное. Ли У по какой-то одному ему ведомой причине расщедрился и удостоил молодого приватира одной из высших воинских наград Кореи — орденом Пурпурного Сокола [6] , хотя и всего лишь пятой степени. И сегодня это была самая высокая награда из числа пожалованных иностранцам.

6

Орден Пурпурного Сокола (на хангыль ??? (или ???); на ханджа ???) — это орден Корейской империи, он был учрежден императором Коджонгом императорским указом № 13 от 17 апреля 1900 года. Он присуждается в знак признания выдающихся военных заслуг. Это военный орден, состоящий из 8 степеней. Причем 7-я и 8-я представляли собой медали для рядовых.

Сообразившие это придворные и генералы растерянно переглянулись, а на лицах русских штабных появилось нечто вроде досады. Тем временем довольный произведенным эффектом король пояснил новоиспеченному кавалеру суть награды:

— Сокол считается в Корее самой ловкой из птиц, которая превосходит всех прочих своими способностями к полету. Он символизирует добрую волю и верность.

Орден имел весьма замысловатый облик. В центре его располагался ало-синий знак инь-ян, его окружали цветы Мугунхва — они же Роза Шарона, символ Кореи, изображенный на императорской печати и фактически являвшийся ее государственным гербом, а вокруг них, подобно перьям хвоста хищной птицы, располагались четыре белых луча. Над всей этой композицией парил, расправив крылья и повернув голову с острым клювом направо, черно-золотой, а вовсе не пурпурный, вопреки названию, сокол. Массивная награда помещалась на красно-белой ленте.

— До встречи, капитан Колычев.

Чего стоило Марту сдержаться и хоть немного не повлиять на сознание Ли У в нужную для дела сторону, словами не выразить. Это были танталовы муки, как сказал бы какой-нибудь любитель античной литературы… Но он справился. И причиной стали не моральные метания и запреты, а исключительно рациональные мотивы. Да, сам король явно к одаренным отношения не имел, хотя и обладал адамантом, а вот среди его окружения и тем более высшего офицерского состава русского флота видящих хватало, и заметить воздействие они должны были наверняка… Так что пришлось ограничиться простыми и давно отработанными приемами ведения переговоров.

Одной из весомых, если не главной, причин нежелания большинства рейдеров получать очередные «висюльки» от туземных владык было то, что за торжественной церемонией следовал в обязательном порядке не менее помпезный прием и ужин. Вот это испытание для лихих приватиров явно было чрезмерным и ненужным.

Куда с большей охотой они предпочитали проводить время в ночных кутежах в родной «Одессе». В табачном дыму, с бодрой музыкой, красивыми и легкодоступными женщинами, которые могли со всей страстью и танцевать, и любить в ритме танго.

Марта же перспектива формальных мероприятий и застолий, где нужно четко разбираться в столовых приборах и ловко управляться ножом в правой руке и разнообразными вилками в левой, ничуть не смущала. Особенно если появится возможность установить нужные контакты и поспособствовать продвижению своего проекта. Оружие прошло проверку, и теперь наступило время продавать его. А значит, и зарабатывать.

И вот тут его ожидал жесткий облом. Во-первых, несмотря на проевропейские взгляды вана, подавали тут исключительно корейские блюда, и есть их полагалось палочками. А во-вторых, никаких деловых разговоров за столом вести не было никакой возможности. Если кто и брал слово, то исключительно с целью восславить мудрость и храбрость короля, ведущего Чосон от победы к победе.

— Что, брат, не получилось увлечь Ли У своим автоматом? — сочувственно шепнул Зимин.

— Ничего, цыплят по осени считают, — так же тихо отвечал ему не собиравшийся сдаваться воспитанник.

— Видишь ли, в чем дело. Тут пронесся слушок, что в Питере начались какие-то движения по переговорам с японцами.

— Это точно?

— Судя по всему, да. И будь готов к тому, что, как только перестанут стрелять, чосонские чиновники и думать забудут о новых вооружениях и тому подобных вещах. Ну, разве что их из нашего генштаба немного пихнут.

— Ну и ладно! — неожиданно легко согласился с ним Март. — Значит, будет время заняться другими делами.

— Например?

— Ну, Крылов давно зовет меня в Петербург. Рисует самые заманчивые перспективы…

— Мне казалось, что ты хочешь стать рейдером?

— Одно другому не мешает!

При любых других обстоятельствах они вполне могли бы вести эту беседу через «сферу», но во время официальных мероприятий при чосонском дворе это было строжайше запрещено. Так что некоторое время спустя их оживленная беседа привлекла внимание присутствующих. Почувствовав на себе настороженные взгляды увешанных наградами корейских придворных и военачальников, приватиры замолчали, но было поздно.