Капитан

– Двести четырнадцать, – уныло ответила девушка.

Капитан уверенно повернул направо и зашагал по направлению к ее комнате. Энжи шла чуть позади, справа от него, отставая на пол шага. Остановившись у комнаты номер двести четырнадцать по левую сторону широкого коридора, он также уверенно поднял правую руку, провел браслетом вдоль небольшой выступающей панели слева от двери, после чего дверь бесшумно отъехала в сторону, Алексей шагнул внутрь и зажег свет. Энжи обескураженно шагнула следом.

– Как вы ее открыли? – с испугом в голосе, смешанным с удивлением, спросила она.

– Ты прикалываешься? – обернулся он. – Это капитанский браслет. На станции капитан имеет доступ в любое ее помещение. Учебный Центр основан на том же принципе. Разве что за некоторым исключением. Ты что, этого не знала?

Она перевела взгляд на его наручный браслет. Браслеты носили как все участники программы от охранников до главы Центра Управления, так и все люди, далекие от программы развертывания щитов, которые использовали их в своей повседневной жизни. С помощью браслетов открывали двери, можно было настроить его на включение и выключение света и различных приборов, посылали и читали сообщения, просматривали новости, телевидение, общались по видеосвязи. Достаточно только нажать одну кнопку, и над браслетом разворачивался экран, развернуть который можно было на любой удобный размер, от нескольких сантиметров до пары метров в ширину и отправить на любое комфортное от себя расстояние. Браслет был и средством связи, и источником развлечений, и рабочим инструментом. Уже давно все документы подписывались через экран браслета. Бумага была величайшей редкостью, все бумажные носители десятки лет назад были переведены в электронный формат. При заключении договоров и им подобного, стороны пересылали друг другу файлы, которые подписывались через экран личным кодом, закрепленным за каждым человеком и вводимым в отдельное окно под документом с приложением отпечатка пальца. Изначально отпечаток пальца был единственным способом подписи, но очень скоро от этого отказались, поскольку получить отпечаток пальца было не так уж сложно, в случае совершения правонарушения преступнику достаточно было силой заставить жертву приложить палец к экрану. Поэтому отпечаток был усилен личным кодом, так как получить код, известный лишь его обладателю, было гораздо сложнее, ведь слабый физически далеко не всегда слаб духом. Снять браслет также можно было только введя свой личный код, во всех остальных случаях с него невозвратно удалялись все данные, оставаясь лишь в резервном хранилище, доступ к которому мог получить исключительно обладатель связанного с ячейкой браслета, предварительно пройдя идентификацию и получив новый. Капитанский браслет, несомненно, обладал гораздо большими возможностями, чем браслет Энжи. Конечно, на станции капитану подчиняются беспрекословно, да и ситуации бывают разные, но чтобы вот так?!

Ответа на свой вопрос он, по всей видимости, не ждал. Медленно пересек комнату и сел в кресло между кроватью и столом.

– Кофе нальешь? – небрежно бросил он.

Энжи помялась в нерешительности, потом подошла к шкафу над столешницей, достала две кружки и принялась наливать кофе. Алексей, окинув быстрым взглядом комнату, на секунду задержался на гитаре, которая лежала посреди кровати.

– Играешь на гитаре? – с легким любопытством спросил он.

– Немного, – пробормотала она в ответ.

– Есть у меня в команде один гитарист. Точнее, считает себя гитаристом. От его игры кровь из ушей идет, – задумчиво сказал Литвинов.

Она подошла к столу с двумя чашкам, одну поставила перед ним, с другой в руке прошла к креслу с противоположной стороны стола и села.

– Как тебя зовут? – спросил он, сделав глоток.

– Энжи.

Он промолчал, нахмурившись, и сделал очередной глоток. Похоже, соблюдать формальности и представляться в ответ он не считал нужным. Энжи протянула едва заметно дрожащую руку и передвинула с подоконника на стол высокий контейнер, наполненный кучей разного вида конфет.

– Я не ем сладкое, – сказал он, потом, бросив взгляд на гору фантиков, тут и там валяющихся на подоконнике и примыкающем к нему крае стола, добавил с усмешкой, – чего не скажешь о тебе.

Наступило молчание. Испытывая неловкость и опустив голову, Энжи маленькими глотками пила кофе, не поднимая на него глаз. Однако у нее было стойкое ощущение, что он все это время на нее смотрит. Потянувшись за конфетой и, наконец, посмотрев на него, она обнаружила, что он не отрывает от нее ни на секунду пристального взгляда. Ей окончательно стало не по себе.

– А ты красивая, – медленно проговорил он и, помолчав немного, добавил, – Энжи…

Вздрогнув, она выронила конфету и замерла. Внутри поднималась волна ледяного ужаса. Она прекрасно знала, что последует дальше. Почему, почему она сразу не ушла из этого долбанного зала? Литвинов продолжал пристально, не отрываясь, на нее смотреть…

Спустя несколько секунд раздалась мелодичная трель, и над его браслетом вспыхнул ярко-зеленый кружок. Помедлив, он наконец оторвал от нее взгляд, ткнул пальцем в браслет, развернул небольшой экран, затем несколько раз нажал на самом экране. Появилось лицо главы Учебного Центра, который торопливо заговорил.

– Добрый вечер, капитан. Извините за беспокойство. Нас посетил господин министр. Он в курсе о вашем прибытии. Мы тут небольшое собрание проводим. Могли бы вы тоже подойти в Управление. В ближайшее время, если вас не затруднит.

Алексей ткнул в браслет, экран перед ним исчез.

– Министры… хренистры… – проворчал он презрительно, скрипнув зубами, потом одним глотком допил остатки кофе, встал, держа кружку в одной руке, второй собрал разбросанные тут и там фантики от конфет, прошел к столешнице, сунул фантики в контейнер для мусора под ней, сполоснул кружку, поставил ее в шкаф над раковиной, затем молча пошел к двери, махнул браслетом перед панелью у ее правого края и, не говоря ни слова, вышел.

Энжи, с трудом переводя дыхание как после продолжительного бега, еще долго сидела, уставившись в одну точку. Потом, словно очнувшись, наконец, встала, пошла к кровати и долго лежала в обнимку с гитарой, время от времени перебирая струны. Почти до самого утра она ворочалась с боку на бок, прислушиваясь к каждому шороху, что, впрочем, было абсолютно бесполезным, потому как помещения комнат были почти полностью звуконепроницаемы. Уже засыпая, она невольно подумала о том странно заискивающем тоне, с которым к Литвинову обращался глава Центра. Конечно, он человек мягкотелый и скорее занимает свой пост больше формально, ведь всем известно, что от его решений мало что зависит, но так странно это все…

Все последующие дни до конца отборочной недели она больше не ходила по вечерам в тренировочный зал, а вместо этого каждый вечер уходила в комнату к Лэйле, компанейской, заводной темноволосой девушке, постоянно собиравшей у себя веселые компании. Хотя Энжи обычно и сторонилась подобных сборищ, ее охотно принимали и периодически напоминали о них приглашениями, впрочем, без особой надежды, что она придет. В целом, она не была изгоем, люди к ней тянулись, но не могли пройти сквозь ту невидимую стену, которой она себя окружила. Возвращалась она поздно, а потом долго не могла уснуть, чувствуя себя по утрам уставшей и разбитой, но после трудного дня все равно шла провести вечер с очередной компанией в комнате Лэйлы. Она и сегодня собиралась пойти, но узнав, что там будет Дмитрий, передумала. Был последний день отборочной недели, и она подумала, что беспокоиться особо не о чем. У капитанов сегодня дел невпроворот, вечером всем курсантам должны разослать сформированные списки команд. В компаниях все эти дни без устали обсуждались одни и те же темы: кто попадет в список кандидатов, кто будет новыми капитанами, да кто в какую команду будет зачислен. Энжи полулежала на кровати, перед большим экраном, с интересом следя как последняя жертва пытается спастись от кровожадной акулы-убийцы. В тот момент, когда акула вот-вот должна была сожрать несчастного, над ее браслетом загорелся зеленый кружок. Энжи свернула фильм, вновь развернула экран, сделав его гораздо меньшим по размеру и приблизив к себе, и принялась неторопливо изучать списки команд, про себя отмечая, соответствуют ли они ее изначальным предположениям относительно участи знакомых ей курсантов. Дмитрий стал одним из новых капитанов, два его закадычных друга-близнеца вошли в его смешанную команду. Закончив изучение списков, она как кошка потянулась от удовольствия, лениво зевнула и перелистнула страницу на списки новых членов команд тех действующих капитанов, которые всю эту неделю также проводили набор на места недостающих им человек. Во время отборов никто из них никакого интереса к ее кандидатуре не показал. Однако только перед ней открылась страница, она с неистово колотящимся сердцем подскочила и уставилась в список, зажав рот ладонью. Первым шел список трех новых участников команды Литвинова. Ее фамилия была первой в этом списке.

Какое-то время Энжи пыталась осознать произошедшее, потом стремглав вылетела из комнаты и почти бегом понеслась к лифтам. Спустившись на второй этаж, она подлетела к двери кабинета главы отдела отбора и неистово замахала браслетом перед панелью сбоку от двери. На панели загорелась яркая голубая подсветка.

– Слушаю вас, – раздался мелодичный женский голос.

– Подскажите, Владислав Николаевич у себя? – на грани истерики громко спросила она.

– Кто его спрашивает? – уточнил все тот же голос.

– Это Энжи. Энжи Джейн, – хотя добавлять фамилию смысла не было. Других Энжи, насколько она знала, в Центре не было. Ведь это было прозвище, а не имя. Она взяла его в качестве имени при прохождении идентификации совершеннолетия. Впрочем, как и фамилию.

– Зайдите, пожалуйста, завтра, он сейчас не может принять, – подсветка на панели погасла.

Энжи отправилась обратно к себе и всю ночь крутилась в кровати как юла, с трудом дождавшись утра. С приходом утра она опять бросилась вниз и принялась махать браслетом перед той же дверью. Подсветка на панели не загоралась. Заставив себя, наконец, принять, что в кабинете никого нет, она стала ждать. Спусти примерно час в коридоре появился глава отборочного отдела. Увидев ее около двери, он было замешкался, но потом, будто взяв себя в руки, улыбнулся широкой дружеской улыбкой.