Карамельные сны

Безо всякого преувеличения, я смотрела на клиентку, раскрыв рот. Поднятый мною бутерброд остановился на половине пути. Марина продолжала тараторить, банковские термины просто отскакивали от ее зубов. Это до такой степени не соответствовало образу «глупой куклы Мальвины», к которому я уже успела привыкнуть, что мне не сразу удалось прийти в себя.

— Ты уверена, что сможешь это все осуществить? — спросила я наконец.

— Конечно! Более того, я намерена взять в свои руки полный контроль над всеми операциями банка, ведь теперь мне принадлежит контрольный пакет акций!

— Я имела в виду другое… Прости, пожалуйста, но ты — справишься? Управлять финансовым учреждением не каждый может, скажу больше — это такое сложное дело, с ним справляются лишь единицы…

Невольно мне пришла на память вчерашняя возня Марины с нарядами. Уж не думает ли эта ясноглазая Мальвина, что председательство в совете директоров банка — такая же увлекательная и не совсем серьезная игра, как беготня по магазинам? Не мое дело было разочаровывать клиентку, но, в конце концов, ведь грех не уберечь глупого ребенка, когда он берет в руки спички!

— Может быть, тебе лучше нанять хорошего, грамотного менеджера и передать ему функции управления банком? — осторожно сказала я. — Если ты не доверяешь партнеру Макса господину Попову и хочешь всюду расставить своих людей, то наемный топ-менеджер — лучший выход для тебя.

Марина недоумевающе подняла плечи:

— Да зачем? Топ-менеджеры дорого стоят, а потом, они тоже бывают нечисты на руку, и их тоже приходится контролировать, а я уже говорила, что терпеть не могу швырять деньги на ветер… если речь не идет о покупке новой шляпки. Нет, я намерена сама управлять процессом. Слава богу, образование позволяет.

— А какое у тебя образование? — Я вдруг вспомнила, что понятия об этом не имею! Оставалось только надеяться, что это не курсы кройки и шитья.

Марина отхлебнула из чашки, откусила и прожевала бутерброд, снова запила его чаем и только потом ответила.

— Ну, видишь ли… Я так думаю, что образование у меня самое подходящее. Экономический факультет университета. Закончила год назад с красным дипломом. Тема дипломной работы — «Управление процессами адаптации предпринимательской структуры к изменениям бизнес-среды и инновации в банковском деле». Я и кандидатскую на эту тему уже писать собиралась…

И она скромно опустила плутоватые глазки, хотя прекрасно понимала — это было видно по ее хитрющей физиономии, — что озвученная информация произвела на меня впечатление.

Ну что тут сказать? Внешность обманчива, а истории о глупых блондинках в большинстве своем все-таки не больше чем анекдот… И еще — невольно пришла на память история, которую мне рассказал, вернувшись с одной из зарубежных конференций по разоружению, мой комвзвода майор Сидоров.

Однажды, спустившись по гостиничной лестнице в холл, он увидел у стойки портье всамделишного индейца, облаченного в традиционный костюм племени чероки.

Молодой человек огромного роста, крепкого телосложения, с красноватой кожей, крупными чертами лица и с черными волосами, был облачен в матерчатую рубаху, легинсы и набедренную повязку, выкрашенные под цвет оленьей кожи. На голове — убор из орлиных перьев, украшенных белым пухом внизу и мехом горностая на концах; словом, мимо такого роскошного музейного экспоната пройти не задержавшись было просто невозможно. Было полное впечатление, что индеец только что прибыл из самой чащи джунглей или из самых дальних прерий — одним словом, хоть и красивый, но все-таки дикарь.

Портье смотрел на индейца с некоторым сомнением. А потом снисходительно так, как взрослый маленькому ребенку, подвинул к нему регистрационный бланк и сказал:

— Слышь, ты, «моя твоя не понимай»! Вот здесь, где у меня палец, поставишь крестик. Это будет вместо подписи у тебя, понял? Да не спеши, дурачина! Ты хоть ручку-то в руках держал когда-нибудь?

На лице индейца не дрогнул ни единый мускул. Он спокойно взял протянутое ему перо и вывел в указанном месте аккуратный крестик. А потом, через запятую, еще два.

— Что ты делаешь? Что это значит? — всполошился портье. — Что означают эти два креста, чучело?!

— Они означают степень доктора философии, которую я получил в Гарварде, — невозмутимо ответил чероки.

Немая сцена, последовавшая за этими словами, не поддается описанию…

— Я позвонила в банк и заказала пропуск на твое имя, — щебетала тем временем Марина. — Но про телохранителя говорить не стала, сказала, что ты мой референт. Не хочу, чтобы этот гад подумал, будто я его боюсь! Хотя… хотя знаешь, Женечка, я все-таки боюсь… — сказала Гонопольская упавшим голосом.

— Волков бояться — в лес не ходить, — заметила я философски. — Конечно, лучше бы тебе пока отсидеться. Но, с другой стороны — нельзя же отсиживаться всю жизнь! В общем, держись моих инструкций и не допускай, чтобы кто-нибудь приближался к тебе ближе чем на три метра.

Марина кивнула и пробормотала:

— Эх, не догадалась я. Надо было еще вчера бронежилет купить… Какой-нибудь такой… дамский…

И все же она немного воспрянула духом, когда, полностью готовая к выходу, встала перед большим зеркалом в прихожей и окинула себя оценивающим взглядом. Она была ослепительно хороша.

Вместо того чтобы явиться на судьбоносную встречу со своим врагом и со своим наследством в строгом, как я ожидала, классическом костюме и белой блузке, Гонопольская решила эпатировать недоброжелателей уже одним своим внешним видом. Ей очень шло это оригинальное прямое черно-белое платье с цветочным принтом и крупной брошью у стоячего ворота, которое дополнили глянцевый жакет с жемчужными пуговицами и мягкая сумочка из кожи неизвестного животного. Тщательно расчесанные волосы легли по обе стороны лица ровными волнами, синие глаза сверкали вызовом.

— Ну выходим! — притопнула ножкой клиентка и, вздернув подбородок, направилась к выходу.

Глава 5

В банке нас ждали.

Марину Гонопольскую, жену погибшего директора, охрана хорошо знала. Когда мы вошли в огромные крутящиеся двери и миновали стеклянный вестибюль, где каждому полагалось предъявить пропуск, моей клиентке не потребовалось ни доставать документы, ни вообще объяснять, кто она такая.

— Пропуск на госпожу Охотникову? — спросила она, не оборачиваясь.